Полтавская битва, или Полтавское сражение, кратко говоря, стало одним из ключевых событий в истории Северной войны, которая длилась с 1700 по 1721 годы. Сама битва произошла 8 июля 1709 года. В апреле Карл ХII вторгся в Российскую империю со стороны Украины, и в апреле начал осаду Полтавы. На тот момент его защитой управлял Алексей Келин, под руководством которого было 4 тыс. солдат и 2,5 тыс. ополченцев. Осада продлилась недолго, так как уже в июне Петр I привел под Полтаву свою армию. В ее состав входило 42 тыс. солдат и 72 орудия. Карл ХII, надеясь победить в этом сражении, ожидал, что Османская империя также выступит против Москвы.
Рогдай — «воитель смелый, /Мечом раздвинувший пределы/ Богатых киевских полей». Главная черта воителя Рогдая — жестокость; он хочет мстить Руслану за его счастье и сначала (песнь 2-я) набрасывается в темноте на невинного Фарлафа, а затем (песнь 3-я), напав на Руслана, гибнет от его меча.
Фарлаф — «крикун надменный», пьяница, «воин скомный средь мечей», выше всего ставит лень и довольство; он рад получить Людмилу, но не прилагая для того особых сил. Именно это толкает его в лапы колдуньи Наины, которая отправляет Фарлафа отдыхать в «наследственное селенье», а затем посылает на коварное убийство сонного Руслана. Финал Фарлафа очевиден. Доставив Людмилу в Киев, он не в силах пробудить ее от волшебного сна; на битву против печенегов «благоразумный наш герой» тоже не спешит; только доброта Владимира-Солнце и великодушие вернувшегося Руслана Фарлафа от заслуженной смерти.
Ратмир.-Стоит герою единожды свернуть со столбовой дороги любовного сюжета — и он сразу оказывается в «параллельном мире» русской , полусмешной, полусерьезной, полудемонической, полушутовской, полуфольклорной, полулитературной; из этого мира мало кто находит возвратный путь. Погибший Рогдай становится добычей вполне Русалки; Фарлаф оказывается «на посылках» у Наины, чье ведьмовство также вполне свойства; Ратмир в 4-й песне заслушивается сладким, манящим пением девы, чей голос раздается «Долины в тишине глубокой». (Этот стих из оды Ломоносова служит как бы литературной границей, которая отделяет «свое» пространство, «хорошее», от «чужого», «плохого».)
