Еще лет десять назад слово «консилиум» у преобладающего большинства российского народонаселения устойчиво ассоциировалось с медициной: светила медицинской науки и практики в безупречно белых халатах склоняются над тяжелобольным пациентом. В глазах специалистов благородный блеск профессии, речь изысканна и причудливо расцвечена немыслимой терминологией...
В один прекрасный момент понятие «консилиум» шагнуло за пределы медицины и моментально потеряло свою однозначность. Когда кто-то из коллег-психологов говорит мне: «Мы недавно проводили консилиум...» или «Эту проблему стоит обсудить на консилиуме...», — никаких ассоциаций с медициной эти фразы не порождают. Возникает вопрос: что имеет в виду мой уважаемый коллега, говоря о консилиуме?
Действительно, число вариантов психологического прочтения этого явления — и с точки зрения задач, и с точки зрения процедуры — не поддается исчислению. В пору применить хорошую русскую пословицу: консилиум — что дышло: куда повернешь, туда и вышло.
И все-таки попробуем осуществить первую черновую классификацию видов школьных психологических консилиумов, опираясь на опыт нашей службы и опыт коллег.
Чиновники, которые “родились, воспитались и состарились” в какой-то регистратуре, ничего не знали, не понимали. И кроме слов: “Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности”, генералы делать-то ничего не умели и совершенно были уверены, что булки растут на деревьях. И вдруг их осеняет мысль: надо найти мужика! Ведь он должен обязательно быть, просто “где-нибудь спрятался, от работы отлынивает”. И мужик действительно нашелся. Он накормил двух генералов и тут же по их приказу послушно вьет веревку, которой те привязывают его к дереву, чтобы не убежал.
В этой сказке Салтыков-Щедрин высказывает мысль о том, что Россия держится на труде крестьянина, который, несмотря на свой природный ум и смекалку, покорно подчиняется бес господам.
