За що пам'ятають Карла великого

Природа  -  это дар, который нужно сохранить и передать своим детям. Тютчев, Фет, Есенин и многие другие умели любоваться природой родной страны и давать возможность замечать ее красоту в простых деталях. Но природа и сама может за себя многое сказать. О чем рассказывает природа? Как ее можно понять?

Как и все живое, природу беспокоят те же вопросы, что и людей. Что будет завтра? Но она об этом не спрашивает, а рассказывает, а вернее поет. Ветер, загулявшийся в непослушных ветках черемухи, шепчет на ухо ей нежные слова. Это невозможно не услышать. А говорит он ей о любви и обещает солнце и тепло. Она глупышка верит и терпит его наглое вмешательство в тихую ее жизнь. А вот Дуб, он словно только что нарисован Шишкиным. Все в нем правильно и пропорционально. Он является гарантией стабильности. 

Все, к чему прикоснулась поэтическая рука природы, вдруг заиграло, рассказывая историю лета, вечного лета, которое в их памяти живет и зимой и осенью. На таком концерте нет равнодушных, тех, кто не услышит поэзии родных для своей души березок и полей. И в душе запоет ответная песнь. Вдруг возникшие радость и счастье наполнят сначала ум, а потом и сердце пестрыми красками. 

О своей внешности рассказчик (Вася) не сообщает ничего, указывая лишь на рост в сравнении с Валеком: “Это был мальчик лет девяти, больше меня... ” И всё-таки, прочитав повесть, можно представить физический облик Васи. Как именно? Этот вопрос предлагается классу. ответы учащихся разнообразны, что понятно: в тексте нет упоминаний о цвете волос Васи, форме носа, разрезе глаз, походке, жестах, одежде и т. п. Но из всей совокупности чувств, поступков, размышлений мальчика в сознании читателя возникает его облик.

Потеряв мать, забытый отцом, который отдался своему горю, Вася с шести лет рос без присмотра, как деревце в поле... Можно фиксировать внимание учащихся на изобразительных средствах рассказа, используя для этого приём “читаем — видим”.

Читаем: “...Мне стало тесно в доме и в садике, где я не встречал ни в ком привета и ласки. Я начал бродяжить. Всё моё существо трепетало тогда каким-то странным предчувствием жизни... С тех пор к прочим нелестным моим эпитетам прибавились названия уличного мальчишки и бродяги, но я не обращал на это внимания... Когда все углы города стали мне известны до последних грязных закоулков, тогда я стал заглядываться на видневшуюся вдали, на горе, часовню... Мне захотелось осмотреть её всю, заглянуть внутрь... ” Видим: бродяжничанье Васи — детская реакция на пренебрежение домашних. В таких условиях это единственный удовлетворить естественную пытливость мальчика, растущего без привета и ласки в родном доме, охваченного странным предчувствием жизни. Он узнал город вплоть до последних грязных закоулков и стремился осмотреть загородную часовню, на которую уже стал заглядываться. Мы наблюдаем и видим мальчика, хотя в тексте нет описания его внешности. Видим так отчётливо, что понимаем несоответствие его действительного облика нелестным эпитетам, относящимся к Васе: сорванец, бродяга, негодный мальчишка, отпетый маленький разбойник, у которого руки и ноги налиты ртутью, но всё же сын таких почтенных родителей.

Таким ли встаёт Вася в нашем воображении? Выберем несколько описаний из его характеристики — и перед нами совсем другой мальчик Вася, который у Януша со слезами вырвал свою руку, который робел и замыкался в себе, притерпелся к упрёкам, хмуро выслушивал замечания, чьё сердце загоралось жалостью и сочувст­вием к страданиям бедняков и т. п.

Читаем: “Я уходил потому, что не мог уже в этот день играть с моими друзьями по-прежнему безмятежно. Чистая детская привязанность моя как-то замутилась, к ней примешалась острая струя сожаления, доходившая до сердечной боли”. Видим: Вася, поняв, что новые его товарищи вынуждены воровать, не просто ушёл, он от них уходил (длительное действие). Глагольная форма говорит об усилиях скрыть своё состояние и о невозможности сделать это иначе, как только удалившись от друзей, чтобы не оскорбить их. Называя действия, глаголы неизбежно отсылают нашу мысль к персонажу, всё более проясняя его облик.

Рассказ от первого лица избран автором сознательно, в целях типизации. Любой ребёнок — это подтвердят ответы учащихся — на месте Васи вёл бы себя точно так и чувствовал то же, что он. Портрет героя — отвлечённый. Читатель представляет себе “обобщённого” мальчика 8–9 лет, который узнал и увидел много такого, чего не видели дети значительно старше его. И возможности визуального воплощения этого образа юными художниками будет отличаться свободой выбора и наибольшей степенью самовыражения.