Великий писатель – реалист Л.Н. Толстой в романе «Война и мир» поставил перед собой задачу - сказать историческую правду о событиях 1812 года. С этой целью он отвел большое место в своем романе-эпопее партизанской войне. Он считал её законной и целесообразной в борьбе против врага. Гениальный художник нарисовал яркие картины этой войны и целую галерею замечательных образов народных мстителей как из офицерского состава (Василий Денисов, Долохов), так и из крестьян (Тихон Щербатый, старостиха Василиса и другие). Писатель справедливо считал, что никаких правил для уничтожения людей не может быть. И если враг пришёл на чужую землю с целью её завоевания, то благо тому народу, который берёт первую попавшуюся дубину и мужественно расправляется с ним.
Перед нами образ народного мстителя – партизана Тихона Щербатого. Это был один из самых нужных людей в партии, полезный и храбрый. Никто больше его «не открыл случаев нападения», никто больше его не побил французов. Его ненависть к врагу не знала границ. Он проявлял отвагу и смелость, когда по ночам уходил на добычу и всякий раз приносил с собой платье и оружие французское, а также приводил пленных. Находчив и ловок был, когда со всего размаха раскалывал топором брёвна, а потом, взяв топор за обух, выстрагивал им тонкие колышки, вырезывал ложки. Когда нужно было сделать что – нибудь особенно трудное, все указывали на Тихона, зная его большую физическую силу и выносливость. Добродушный русский юмор и лукавый ум выделяли Тихона среди других партизан. Он шутил над ранением в спину и разрешал товарищам не раз смеяться над своим лечения раны. В лице Тихона Щербатого Толстой дал яркий образ партизана, мстителя за преданное огню и мечу Отечество. Несмотря на тяжёлые условия ведения партизанской войны, русские партизаны не унывали, не падали духом, и в тех условиях они любили пошутить и посмеяться. Все эти качества партизана эпохи Отечественной войны 1812 года в полной мере проявились и в Великой Отечественной войне с гитлеровской Германией.
Патриотическое поведение русских людей в Отечественной войне 1812 года выражалось по – разному. Смоленский купец Ферапонтов, увидев, что городу грозит падение, раскрывает двери магазина и разрешает тащить все из него, чтобы не досталось «дьяволам». Жители Смоленска покидают город с возами. Княжна Марья отдает приказание подготовить подводы к отъезду. Мысль пользоваться покровительством и благодеяниями господина генерала Рамо приводила в ужас. Замечательным патриотическим подвигом русских людей была эвакуация из Москвы почти всего населения. Толстой пишет, что для русских людей не могло быть во хорошо или дурно будет под управлением французов. Под их управлением нельзя было быть. Это понимал каждый житель. Патриотизм русских крестьян Карпа и Власа выразился в том, что они отказывались продавать французам сено даже по дорогой цене и сжигали его. Патриотический подъем в народе хорошо выражен в словах одного ополченца: «Всем народом навалиться хотят, одно слово – Москва. Один конец сделать хотят».
Подводя итог сказанному, снова обращаюсь к страницам замечательного произведения:« Каждый русский человек… на основании того чувства, которое лежит в нас и лежало в наших отцах,…- делал и истинно то великое дело, которое Россию».
Объяснение:
Сурков с неслыханной тогда прямотой и резкостью говорил о том вреде, который принесла фанфарная поэзия и барабанная литература ( разумеется, разговор об их военно-политических и пропагандистских источниках был невозможен. До войны мы часто дезориентировали читателя насчет подлинного характера будущих испытаний. Мы слишком «облегченно» изображали войну. Война в нашей поэзии выглядела как парад на Красной площади. По чисто подметенной брусчатке рубит шаг пехота, идут танки и артиллерия всех калибров. Идут люди веселые, сытые. Звучит непрекращающееся «ура». До войны мы читателю подавали будущую войну в пестрой конфетной обертке, а когда эта конфетная обертка двадцать второго июня развернулась, из нее вылез скорпион, который больно укусил нас за сердце, - скорпион реальности, трудной большой войны. «Никем непобедимым пришлось долго и унизительно пятиться. Воюющему соотечественнику пришлось справляться не только с танками, которые на него лезли, с самолетами, которые валили на его голову тысячи тонн рваного железа, но и вытравлять из души конфетную «идеологию», которой мы его обкормили. Война в Испании, наши «малые» войны - Халкин-Голский конфликт, финская компания, в которых выявилось, что мы вовсе не так могучи и умелы, как об этом громко трубили с самых высоких трибун, что победы даже над явно более слабым противником даются нам отнюдь не 'малой кровью', настроили некоторых писателей, главным образом тех, кому довелось побывать под огнем, понюхать пороха современной войны, на серьезный лад, вызвали у них отталкивание от шапкозакидательства, от победных литавр, от угодливой лакировки. Эта тенденция отчетливо проявилась в «Испанском дневнике» М. Кольцова, в написанных К. Симоновым после Халкин- Гола книге стихов «соседям по юрте» пьесе «Парень из нашего города», ставшей самым популярным сценическим произведением первого года Отечественной войны, в стихах А. Суркова и А. Твардовского, навеянных впечатлением финской кампании. Другое дело, что даже эти писатели, не отвернувшийся от суровой правды войны, никто из них, - не могли себе представить, каким тяжелым и жестоким испытанием будет надвигающееся на нас испытание, в самом страшном сне не могло им привидеться, что война будет продолжаться долгих, казавшихся бесконечными четыре года, что враг дойдет до Москвы и Ленинграда, до Сталинграда и Кавказа. Хлебнув в первые дни войны во время отступления на Западном фронте горячего до слез, Симонов напишет полные тоски и боли строки, которые будут опубликованы только через четверть века: «Да, война не такая, какой мы писали ее, - Это горькая шутка.» Говорят, что первой жертвой на войне становится правда. Когда к одному из недавних юбилеев победы над фашистской Германией надумали выпустить книжкой сводки Совинформбюро, то, перечитав их, от этой идеи отказались - очень уж многое требовало серьезных уточнений исправлений, опровержений. Власти предержащие правды боялись, неприглядную правду старались припудрить, даже скрыть (о сдаче врагу некоторых крупных городов Совинформбюро не сообщало), но правды жаждал воюющий народ, она была ему необходима, чтобы самоотверженно сражаться, надо осознать масштаб нависшей над страной опасности.
