Що зробив бенджамін франклін для доби просвітництва?

 Наверное, художественное произведение начинается с возникновения в воображении писателя ряда образов, связанных с событиями, некогда взволновавшими его. Из глубины сердца, из потаенных уголков памяти поднимаются картины исторического или воображаемого будущего. Задача писателя — выстроить эти картины и образы в одно гармоничное целое. Мне кажется, даже необязательно делать плавные переходы в форме произведения. Иной раз достаточно так называемого внутреннего сюжета, когда внешне совершенно разные моменты внутренне, психологически связаны между собой. Приемов много, все не перечислишь. Мир литературы также многообразен, изменчив, часто удивителен, а порой парадоксален, как настоящий, окружающий нас мир людей, предметов и природы. 
    Особенность композиции книги И. С. Шмелева “Лето Господне”, я считаю, именно в неуловимости и неопределенности жанра повествования. Много лет литературные критики и литературоведы называют его произведение то романом, то повестью, то сборником рассказов или новелл. Есть и такие определения, как роман-миф, свободный эпос и т.д. Я считаю, каждый из них прав: “Лето Господне” вполне можно назвать романом, так как в нем изображен достаточно большой промежуток времени, много действующих лиц, несколько переплетающихся сюжетных линий. А с другой стороны, книга состоит из новелл, каждая из которых представляет собой вполне законченное художественное произведение, которое может существовать независимо от остальных рассказов. Определения мифа и эпоса также оправданы присутствием в повествовании поэтического осмысления национальных корней, сопоставления настоящего будущего нашей родины. 
    Автор, видимо, долго размышлял над композицией и решил выстроить рассказы так, чтобы они походили на церковный православный календарь, прочитанный глазами ребенка. Система образов представляет в нем круг, в центре которого мальчик Ваня. Для Вани все ново в этом мире. Он познает его под влиянием взрослых в повседневном общении. Это стержень романа, на который нанизано все остальное. Соответствуют, по-моему, композиции романа и душевные движения маленького героя. По дороге в храм попадается пьяный парень, который бранится грязными словами, но взрослые не обращают на него внимания и мальчика это и успокаивает, и примиряет с миром, где соседствуют святость и безобразие. 
    Символический смысл закольцованной композиции романа заключается в том, что жизнь семьи Вани подчинена православному годовому циклу. Каждый день имеет свое название. Особое значение имеют двунадесятые праздники. Первая часть романа так и называется — “Праздники”. Повествование начинается с Великого поста и заканчивается Масленицей. За Масленицей вновь следует Великий пост. Круг замыкается. Есть ощущение мира, который будет существовать вечно в таком круговороте. 
    Во второй части романа — “Радости” — описываются события в порядке движения от праздника к празднику. Это уже второй круг. С православным календарем автор связывает не только ритуальные действия — крестный ход, именины, говенье, но и чисто хозяйственные работы — заготовка льда, засолка огурцов и капусты, а также купеческие дела отца Вани. В Троицын день катались на лодках, а на Масленицу катались на санях с горок, на Крещение подготавливали проруби и т.д. Чувствуется, что автор сам в восторге от . этих поэтических действ: “Так все налажено — только разумей и радуйся...” 
    Третий круг “Лета Господня” — “Скорби”. Ваня переживает страшную трагедию — смерть отца. Автор противопоставляет время скорби времени счастья и праздника. И это тоже композиционный ход. Как в церковном календаре, человеческая жизнь имеет свои круги. Это, по-моему, сделано для того, чтобы облегчить горе человека, утешить его. Внешние события в этот момент как бы лишаются на время всякого смысла: “Нынче и праздник не в праздник нам”. 
    Но жизнь продолжается. Ваня понимает, что человеческая жизнь — это не только праздники, но и скорби. В романе герой прожил три жизненных цикла, которые составляют один большой жизненный цикл — со всеми радостями и скорбями. В конце романа Ваня вступает в новую жизнь: скоро ему идти учиться в гимназию, он на некоторое время отвлекается от окружающего мира и начинает думать о собственной судьбе. Его жизнь продолжается. И в этом новом цикле мальчика ожидают новые радости и скорби. 
    Таким образом, благодаря композиционному построению романа автору удается решить основную его нравственную задачу: увлеченная мерным движением колеса времени жизнь человека течет по кругу, праздники сменяют скорби, но они проходят и вновь наступают праздники. Этот “круглый мир” и заключает в себе, по мнению автора, смысл человеческой жизни на земле.

Смысл: Дети, как правило, очень похожи на своих родителей. Говорится с сожалением, когда хотят подчеркнуть, что дети имеют те же недостатки, что и их родители. Пословица известна многим славянским и неславянским языкам, напр., укр.: Яблучко в1дяблуньки недалеко вгдкотиться; польск. Niedaleko padajabiko od jabioni; нем. Der Ар/el fa lit nicht weit vom Stamm. Многочисленные варианты в диалектах свидетельствуют об исконности пословицы. Она отталкивается от реального жизненного наблюдения: тяжелые плоды яблони обычно остаются под деревом, если их никто не обрывает и не уносит. ffl Учительница же старательно ставила меня в пример, как сына «бандита, который грабил людей на большой дороге, пуская в ход целинный нож», — и мудро приговаривала, что «яблоко от яблони недалеко падает». (Б. Суров. Зал ожидания). Общий смысл этого заявления был такой: мы, жильцы квартиры 30, просим помиловать Юрия Касатика; отец Юрия — пьяница и распутник <...>. На нем уже висит несколько партийных взысканий. <...> Так что же ждать от сына подобного разложенца? Яблочко от яблони ведь недалеко падает. (10. Домбровский. Записки мелкого хулигана). А ведь в наших анкетах речь идет даже не о купцах, священниках, дворянах. Речь идет об их детях, внуках. Что же, у них дворянство в крови, как еврейство, они купцы, священники по крови, что ли? <...> А ведь Сталин сказал: «Сын за отца не отвечает». Но ведь Сталин сказал: «Яблочко от яблоньки недалеко падает». (В. Гроссман. Жизнь и судьба). Многие из тех, кто был в клубе, знали моего отца, они, наверно подумали: «Как мог у него вырасти такой сын?» Говорят, что яблоко падает недалеко от яблони. Не всегда это так. Я встречал замечательных людей, которые выросли наперекор тому, что видели у себя дома. А если уж говорить о яблонях, то, помнится, в школе нам объясняли, что из семечек самого чудесного яблока вырастает дичок, нужна прививка. (И. Эренбург. Оттепель). А в это время его неработающая и никогда не работавшая мама, у которой вся жизнь — постоянный отдых, голосит на весь дачный поселок: «Дурак, он не своего ребенка воспитывает! У нас в роду безруких не было!» Вот вам и яблочко от яблоньки.