План до вічні цінності священних книг

Рассказ Ф. А. Абрамова «О чем плачут лошади» заставляет задуматься о и настоящем, о сохранении в себе чувства человечности и любви ко всему живому на земле. Герой рассказа с любовью и удивительно по-доброму относился к лошадям: «Они волновали, радовали мое крестьянское сердце, придавали пустынному лугу с редкими кочками и кустиками ивняка свою особую — лошадиную — ‘красоту… » Он мог часами любоваться красотой этих добрых и умных животных. К восхищению лошадьми примешивалось чувство жалости и даже какой-то непонятной вины перед ними, потому что нелегко жилось беднягам: «Они постоянно томились, умирали от жажды, их донимал гнус… тучей клубился над ними комар и мошкара… На некоторых из них просто мочи не было смотреть…» Были лошади с «тупой покорностью и обреченностью во взгляде, во всей понурой, сгорбленной фигуре».Автор задумывается, отчего лошадям так тяжело живется. Почему? Ведь были времена, когда «лошадей жалели и берегли пуще всего на свете».Когда-то «лошадей называли кормилицами, холили и ласкали, украшали лентами». Ведь еще недавно были такие времена, «когда лошадью дышали и жили, когда ей скармливали самый лакомый кусок, а то и последнюю краюху хлеба…» Лошадь называли сокровищем и опорой «всей крестьянской жизни, потому как без лошади — никуда: ни в поле выехать, ни в лес». Отношение к лошади было как к самому главному члену семьи, и так оно и было.Но отношение человека к лошади со временем изменилось. Может быть, в этом виноват стремительный научно-технический прогресс, а может быть, — даже точно! — сами люди, которых нельзя назвать людьми. Ведь у людей должно быть действительно человеческое (в прямом смысле этого слова) отношение к животным. Но герой рассказа не может быть в ответе за всех людей. Тяжело ему было видеть во лошадиные глаза и искать ответы на вопросы всего лошадиного царства. ответов не было: «А что я мог ответить этим бедолагам? Сказать, что старая кобыла ничего не выдумала, что были у лошадей счастливые времена?»Не найдя ответов на немые вопросы лошадей, напустив «на себя бесшабашную удаль», герой «вдруг стал понимать, что… совершил что-то непоправимое, страшное, что… обманул Рыжуху, обманул всех этих несчастных кляч и доходяг…» «И тоска, тяжелая лошадиная тоска навалилась на меня, пригнула к земле. И вскоре я уже сам казался себе каким-то нелепым, отжившим существом. Существом из той же лошадиной породы…»Доброта к любому живому существу — это и есть то, что делает человека нравственно богатым. Нравственные ценности — это приобретения, которые нельзя сравнить ни с какими другими сокровищами. В душе человека — опыт предыдущих поколений. И то, как он относится к родной земле, к своим близким, к природе, он передает следующему поколению.

На железнодорожном вокзале встретились два давнишних приятеля: «один толстый, другой тонкий». Толстый производил впечатление преуспевшего в жизни человека. Тонкий выглядел несколько скромнее. Приятели бурно радовались встрече, «троекратно облобызались и устремили друг на друга глаза, полные слез».

Тонкий (Порфирий) представляет толстому свою семью — жену Луизу, урожденную Ванценбах, и сына Нафанаила, вспоминает со смехом совместные годы учебы в гимназии. Друзья переводят разговор на дела служебные. Тонкий сообщает, что он «коллежским асессором уже второй год», жалованье маленькое, и ему приходится подрабатывать уроками музыки и изготовлением портсигаров. Толстый говорит, что он «до тайного дослужился» и имеет две звезды.

Когда тонкий понял, что перед ним высокий начальник, он «побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой». Подобострастно улыбаясь, он начинает обращаться к старинному другу «ваше превосходительство». Фамильярный дружеский тон забыт. Толстый говорит, что чинопочитание здесь излишне, ведь они друзья детства. Однако тонкий продолжает пресмыкаться. «Тайного советника стошнило» от той маски «благоговения, сладости и почтительной кислоты» на лице тонкого. Семья тонкого ведет себя так же, как и он сам. Толстый уходит. «Все трое» — тонкий, его жена и сын — «были приятно ошеломлены».