За садом китайского императора начинался лес, а в лесу жил соловей, который пел так хорошо, что даже бедный рыбак забывал о своём неводе, но потом снова принимался за своё дело и не думал о соловье до следующей ночи. Путешественники говорили, что соловей — лучшее, что есть у императора. Узнав из книг о соловье, император пожелал вечером слушать его и отдал приказ важному первому министру. Министр опросил весь дворец — никто не знал о такой птице. После угрозы отколотить палкой по пяткам, придворные зашевелились активнее, и, наконец, маленькая посудомойка, живущая с больной мамой у самого моря, смогла показать соловья. По пути к нему придворные принимали за соловьиную песню то мычание коровы, то кваканье лягушек; когда же девочка указала на маленькую серую птичку, придворных не впечатлило его бедное одеяние, зато песня привела в восторг.
Когда соловей с большой помпой спел во дворце, у императора на глазах выступили слезы. Лучшей награды соловей и не желал. Птичка стала очень популярной и поселилась во дворце, под надзором слуг. Однажды японский император прислал в подарок коллеге золотого соловья, усыпанного драгоценными камнями, который умел петь одну песню из репертуара живой птицы. Соловей улетел, и игрушка была осыпана почестями. Только бедные рыбаки признавали, что игрушка только похожа на живого соловья.
Через год золотая птица сломалась — стёрлись зубцы на колёсиках — и вышел указ заводить его только раз в год. Через пять лет император смертельно заболел. Он видел, как Смерть сидит на его груди, а страшные рожи вокруг наперебой шепчут: «А помнишь?...» Игрушка молчала на своей шёлковой подушке — некому было завести ее. Вдруг появился соловей, который своей песней заставил смерть вернуться на кладбище. В награду соловей попросил лишь не рассказывать другим о том, что будет прилетать к императору, а также не разбивать игрушку, которая верно служила. Утром придворные пришли увидеть умершего правителя — и нашли его живым.
Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.
Герой нашего времени
Хребта Кавказского вершины
Пронзали синеву небес,
И оперял дремучий лес
Его зубчатые стремнины.
Обложен степенями гор,
Расцвел узорчатый ковер;
Там под столетними дубами,
В тени, окованный цепями,
Лежал наш пленник на траве.
кавказский пленник
Между Машуком и Бешту, назад
Тому лет тридцать, был аул, горами
Закрыт от бурь и вольностью богат.
Его уж нет. Кудрявыми кустами
Покрыто поле: дикий виноград
Цепляясь вьется длинными хвостами
Вокруг камней, покрытых сединой,
С вершин соседних сброшенных грозой!. .
аул бастунджи
