Прочитайте мнение блогера о произведении Д. Р. Толкиена «Хоббит, или туда и обратно». Подумай, насколько оно верно. ответьте на вопрос: «Чему меня научило путешествие Бильбо Бэггинса?» «Мы стали забывать, что сказка — ложь, да в ней намёк. На примере одной из самых знаменитых сказок попробуем разобраться, что с нами произошло. Главным стало развлечение и переживание. Может, уроки в сказках кончились? Это вряд ли. Скорее, мы перестали понимать, что за уроки могут быть и как это усвоение уроков происходит».
соч​

Любовь героев с самого начала была обречена. Илья Ильич Обломов и Ольга Ильинская смысл жизни, любовь, семейное счастье понимали по-разному. Если для Обломова любовь – это болезнь, страсть, то для Ольги – долг.
Обломов, познакомившись с Ольгой, прежде всего обратил внимание на ее красоту: «Кто ни встречал ее, даже рассеянный, и тот на мгновение останавливался перед этим так строго и обдуманно, артистически созданным существом» . Когда же Обломов услышал ее пение, в его сердце пробудилась любовь: «От слов, от звуков, от этого чистого, сильного девического голоса билось сердце, дрожали нервы, глаза искрились и заплывали слезами… » Жажда жизни и любви, звучавшая в голосе Ольги, отозвалась в душе Ильи Ильича. За гармоничной внешностью он ощутил прекрасную душу на глубокие чувства.
Размышляя о своей будущей жизни, Обломов мечтал о высокой стройной женщине, с тихим гордым взглядом. Увидев Ольгу, он понял, что его идеал и она – одно лицо. Для Обломова высшая гармония – это покой, и Ольга была бы статуей гармонии, «если бы ее обратить в статую» . Но она не могла стать статуей, и, представляя ее в своем «земном рае» , Обломов начинал понимать, что у него не получится идиллии. Поэтому, счастье не возможно-разные люди.
Сама Ольга очень полюбила Обломова. Она видела в нем не только то, что видели все, но и то, что мало кто замечал: его нежность и чистоту, неумение лгать и делать подлости.

когда поздний ночью он звонил у своих дверей, первым звуком после колокольчика был звонкий собачий лай, в котором слышались и боязнь чужого и радость, что это идет свой. потом доносилось шлепанье калош и скрип снимаемого крючка.  

он входил и раздевался в темноте, чувствуя недалеко от себя молчаливую женскую фигуру. а колена его ласково царапали когти собаки, и горячий язык лизал застывшую руку.  

— ну, что? — спрашивал заспанный голос тоном официального участия.  

— ничего. устал, — коротко отвечал владимир михайлович и шел в свою комнату.  

за ним, стуча когтями по вощеному полу, шла собака и вспрыгивала на кровать. когда свет зажженной лампы наполнял комнату, взор владимира михайловича встречал упорный взгляд черных глаз собаки. они говорили: приди же, приласкай меня. и, чтобы сделать это желание более понятным, собака вытягивала передние лапы, клала на них боком голову, а зад ее потешно поднимался, и хвост вертелся, как ручка у шарманки.  

— друг ты мой единственный! — говорил владимир михайлович и гладил черную блестящую шерсть. точно от полноты чувства, собака опрокидывалась на спину, скалила белые зубы и легонько ворчала, радостная и возбужденная. а он вздыхал, ласкал ее и думал, что нет больше на свете никого, кто любил бы его.  

если владимир михайлович возвращался рано и не уставал от работы, он садился писать, и тогда собака укладывалась комочком где-нибудь на стуле возле него, изредка открывала один черный глаз и спросонья виляла хвостом. и когда, взволнованный процессом творчества, измученный муками своих героев, задыхающийся от наплыва мыслей и образов, он ходил по комнате и курил папиросу за папиросой, она следила за ним беспокойным взглядом и сильнее виляла хвостом.  

— будем мы с тобой знамениты, васюк? — спрашивал он собаку, и та утвердительно махала хвостом.  

— будем тогда печенку есть, ладно?