Это было давно, в той жизни, которая «не вернётся уже вовеки». Рассказчик шёл по большой дороге, а впереди, в небольшой берёзовой роще, мужики косили траву и пели.
Рассказчика окружали поля «серединной, исконной России».
Казалось, что нет, да никогда и не было, ни времени, ни деления его на века, на годы в этой забытой — или благословенной — богом стране.Косцы шли издалека «по нашим, орловским местам» в ещё более плодородные степи, по дороге справляться с обильным сенокосом. Они были дружны, беззаботны и «охочи к работе». От местных косцов они отличались говором, обычаями и одеждой.
Неделю назад они косили в ближнем от поместья рассказчика лесу. Проезжая мимо, он видел, как косцы «заходили на работу» — пили родниковую воду, становились в ряд и пускали косы широким полукругом. Когда рассказчик возвращался, косцы ужинали. Он заметил, что они едят «страшные своим дурманом грибы-мухоморы», сваренные в котелке. Рассказчик ужаснулся, а косцы, смеясь, сказали: «Ничего, они сладкие, чистая курятина!».
Теперь они пели, а рассказчик слушал и не мог понять, «в чём такая дивная прелесть их песни». Прелесть была в кровном родстве, которое чувствовал рассказчик между собой и этими простыми косцами, едиными с окружающей их природой.
И ещё в том была ... прелесть, что эта родина, этот наш общий дом была — Россия, и что только её душа могла петь так, как пели косцы в этом откликающемся на каждый их вздох берёзовом лесу.Пение было похоже на единый вздох сильной молодой груди. Так непосредственно и легко пелось только в России. Косцы шли, без малейших усилии «обнажая перед собой поляны» и выдыхали песню, в которой «расставались с родимой сторонушкой», тосковали и прощались перед гибелью, но всё-таки не верили «в эту безнадёжность». Они знали, что не будет настоящей разлуки, пока над ними «родное небо, а вокруг — беспредельная Русь», просторная, свободная и полная сказочных богатств.
Плакал в песне добрый молодец, и заступалась за него родная земля, выручали его звери и птицы, получал он ковры-самолёты и шапки-невидимки, текли для него молочные реки и разворачивались скатерти-самобранки. Улетал он из темницы ясным соколом, и прятали его от врагов дебри дремучие.
И ещё было в этой песне то, что чувствовал и рассказчик, и косцы: бесконечное счастье. Эти далёкие дни ибо ничто не вечно, Отказались от своих детей «древние заступники ... поруганы молитвы и заклятия, иссохла Мать-Сыра-Земля». Наступил конец, «предел божьему прощению».
Россия. Конец XIX — начало XX в. Братья Красовы, Тихон и Кузьма, родились в небольшой деревне Дурновка. В молодости они вместе занимались мелкой торговлей, потом рассорились, и дороги их разошлись.Кузьма пошёл работать по найму. Тихон снял постоялый двор, открыл кабак и лавочку, начал скупать у помещиков пшеницу и рожь, приобретать за бесценок землю. Став довольно состоятельным хозяином, Тихон купил даже барскую усадьбу у обнищавшего потомка прежних владельцев. Но это не принесло ему радости: жена рожала только мёртвых девочек, и некому было оставить всё, что нажил. Никакого утешения в тёмной, грязной деревенской жизни, кроме трактира, Тихон не находил. Стал попивать. К пятидесяти годам он понял, что из пробежавших лет и вспомнить нечего, рядом нет ни одного близкого человека, и сам он всем чужой. Тогда решает Тихон помириться с братом.Кузьма по характеру совсем другой человек. С детства он мечтал учиться. Сосед выучил его грамоте, базарный «вольнодумец», старик-гармонист, снабжал книжками и приобщил к спорам о литературе. Кузьме хотелось описать свою жизнь во всей её нищете и страшной обыденности. Он пытался сочинить рассказ, потом принялся за стихи и даже издал книжку немудрёных виршей, но сам понимал всё несовершенство своих творений. Да и доходов это дело не приносило, а кусок хлеба даром не давался. Много лет в поисках работы, часто бесплодных. Насмотревшись в своих странствиях на человеческую жестокость и равнодушие, он запил, стал опускаться всё ниже. В конце концов Кузьма решает либо уйти в монастырь, либо покончить с собой.Тут его находит Тихон и предлагает взять на себя управление усадьбой. Поселившись в Дурновке, Кузьма веселеет — наконец-то для него нашлось спокойное место. Ночью он ходит с колотушкой — караулит усадьбу, днём читает газеты и в старой конторской книге делает заметки о том, что видел и слышал вокруг.Постепенно начинает одолевать его тоска: поговорить-то не с кем. Тихон появляется редко, говорит только о хозяйстве, подлости и злобе мужиков и необходимости продать имение. Кухарка Авдотья, единственное живое существо в доме, всегда молчит, а когда Кузьма тяжело заболевает, предоставляет его самому себе и без всякого сочувствия уходит ночевать в людскую.С трудом поправившись, Кузьма отправляется к брату. Тихон встречает гостя приветливо, но взаимопонимания между ними нет. Кузьма хочет поделиться вычитанным из газет, а Тихона это не интересует. Он давно одержим мыслью устроить свадьбу Авдотьи с одним из деревенских парней. Когда-то он согрешил с ней ради своего неукротимого желания обрести ребёнка — хотя бы и незаконного. Мечта не осуществилась, а женщину опозорили на всю деревню.Теперь Тихон, который и в церковь-то редко ходит, решает оправдаться перед Богом. Он просит брата взять на себя хлопоты по этому делу. Кузьма против этой затеи: ему жаль несчастную Авдотью, в женихи которой Тихон определил настоящего «живореза», который избивал собственного отца, к хозяйству склонности не имел и соблазнился лишь обещанным приданым. Тихон стоит на своём, Авдотья безропотно покоряется незавидной участи, и Кузьма неохотно уступает брату.Свадьбу играют заведённым порядком. Невеста горько рыдает, Кузьма со слезами её благословляет, гости пьют водку и поют песни. Неуёмная февральская вьюга сопровождает свадебный поезд под унылый перезвон бубенцов.
