Чому бажання тата не радували казкового героя?Як про це сказано в тексті

в эту фразу вложено раскаяние, восхищение, мольба о прощении за вынужденные преграды...

Объяснение:

- Нет! вы поедете!-вскречал

Нежданно старый генерал,

Закрыв рукой глаза. -

Как я вас мучил.. .Боже мой!. .

(Из-под руки на ус седой

Скатилася слеза) .

Простите! да, я мучил вас,

Но мучился и сам,

Но строгий я имел приказ

Преграды ставить вам!

И разве их не ставил я?

Я делал вс? , что мог,

Перед царем душа моя

Чиста, свидетель бог!

Острожным жестким сухарем

И жизнью взаперти,

Позором, ужасом, трудом

Этапного пути

Я вас старался напугать.

Не испугались вы!

И хоть бы мне не удержать

На плечах головы,

Я не могу, я не хочу

Тиранить больше вас

М. Горький: «Анти-детство»[1]

Начиная с 1860-х гг. и вплоть до конца XIX в. предпри­нимались многочисленные попытки развеять миф о де­тстве, предложенный Толстым и Аксаковым и ставший каноном в культурной мысли России. Попытки эти провалились частично из-за устойчивости изначальной модели, частично из-за того, что литературная оппозиция не могла или не желала создать собственный противоположный миф. Лучшее, что «диссиденты» могли сделать, — это отказаться от дворянского мифа, показы­вая, что он не является универсально правдивым. Доминирую­щей продолжала быть концепция русского детства, заявленная Л. Н. Толстым как «счастливое, счастливое время».
Первой русской литературной работой, попытавшейся пере­вернуть концепцию дворянского детства и заменить ее совершен­но новой моделью, стало произведение М. Горького «Детство» (1913). Для Горького, в противовес Толстому, «правильным» ста­новится трудное и несчастное детство, так как именно несчастья ранней жизни должны были порождать желание изменить жизнь к лучшему. Чтобы более эффективно атаковать дворянские мифы, Горький решил описать свое детство, используя ту же самую ли­тературную форму, псевдоавтобиографию, которая была создана Толстым более чем шестьюдесятью годами ранее. Но Горький радикально изменил идеологический контекст псевдоавтобиогра­фии: вместо консервативного Weltanschauung, его версия выра­жала передовой идеал социализма.
Конечно, литературные пути Толстого и Горького пересеклись задолго до того, как Горький начал работать над «Детством». Фактически, из числа писателей предшествующего поколения именно с Толстым Горькому приходилось соперничать наиболее часто. Его нередко сравнивали или противопоставляли Толстому при жизни, многогранные отношения между ними продолжают интересовать критиков и по сей день[2]. Сам Горький, очевидно, чувствовал беспокойство в связи с подобным влиянием Толстого: на протяжении всей его литературной карьеры можно выделить некоторые работы, в которых он старался прийти к согласию с литературным наследием и социально-исторической личностью Толстого.