Мы не имеем никаких сведений ни о Гомере, ни о его времени, ни о том, как, где и когда были сложены приписываемые ему поэмы «Илиада» и «Одиссея». Однако некоторый свет проливает на эти вопросы сравнение поэм Гомера с другими произведениями, относящимися к жанру героического эпоса, — такими, о которых у нас есть более или менее точные сведения. Русские былины поются еще и до сих пор, и мы имеем вполне точные сведения об их сказителях. Сейчас живут и слагают свои песни казахские акыны и ашуги. Сравнительно недавно стал достоянием науки монголо-ойратский эпос, живы некоторые исполнители и даже творцы этого эпоса, так называемые «тульчи». Мы знаем замечательное творчество народных поэтов-певцов Сулеймана Стальского и Джамбула, имеем много интересных данных об исполнителях юнацких песен у южных славян, о древнефранцузских труверах, англосаксонских скопах, древнегерманских шпильманах, древнерусских гуслярах и скоморохах, которые были носителями и хранителями эпической поэзии. Карело-финская поэзия создала идеальный образ певца Вейнемейнена, в русской былинной поэзии такой тип представлен в образах Садко и Добрыни Никитича, в «Слове о полку Игореве» такая роль приписывается Бояну.
Автор передает звероподобный облик дерущихся братьев, показывает, как ведет себя во время ссоры дед и как это характеризует каждого из участников ссоры. Хотя дед также одержим духом стяжательства, но вместе с тем он жалок, так как не в силах остановить сыновей.
Дядья Алеши любили выпить, а выпив - били друг друга или своих жен.
Попадало и детям. Взаимная вражда, жадность, постоянные ссоры делали жизнь
невыносимой.
Вот как Горький описывает в повести "Детство" одну из типичных сцен
каширинской жизни:
"...В кухне, во время обеда, вспыхнула ссора: дядья внезапно вскочили
на ноги и, перегибаясь через стол, стали выть и рычать на дедушку, жалобно
скаля зубы и встряхиваясь, как собаки, а дед, стуча ложкой по столу,
покраснел весь и звонко - петухом - закричал:
- По миру пущу!..
Вдруг дядя Михаил ударил брата наотмашь по лицу: тот взвыл, сцепился с
ним, и оба покатились по полу, хрипя, охая, ругаясь.
Заплакали дети; отчаянно закричала беременная тетка Наталья... падали
стулья; молодой широкоплечий подмастерье Цыганок сел верхом на спину дяди
Михаила, а мастер Григорий Иванович, спокойный бородатый человек в темных
очках, спокойно связывал руки дяди полотенцем".
