Почему повесть Быкова названа "Сотников"?

Однажды, шхуна под названием «Медуза» стояла возле побережья  Аргентины. На палубе корабля просто отдыхали матросы, а также, люди, которые ловили жемчуг. Ведь эти простые рыбаки и люди именно таким и зарабатывали себе на жизнь.

И вдруг, откуда ни возьмись, послышалось веселое пение, а также, звук трубы, на которой кто-то играл. Все очень испугались, так как это было странным явлением, ведь голос доносился как бы из глубин моря, или, по крайней мере, с ее плоскости вдалеке. Но все решили именно так – это был морской дьявол, ведь никто из людей это не мог бы быть.

Бальтазар только-только начал засыпать, как услышал эти звуки трубы и голоса. Он вспомнил, что об этом говорили рыбаки, которые жили в округе, а также, ловцы жемчуга. Все они утверждали, что это существо – опасно, ведь это сам морской дьявол. Он много развлекался долгое время. Ведь именно это странное и неведомое никому существо, как бы своих прислужников или родственников – рыб, ведь именно этот дьявол резал рыбацкие сети, шутил и играл с ними,  как бы от всего этого забавляясь.

Зурито, человек, который был надсмотрщиком и главным на корабле, не верил даже сейчас в эту чушь, ведь этот человек был просто рациональным и реалистичным до мозга костей.

Это существо на самом деле – был парень, который был на половину рыбой. Так как вместо легких – у него еще были и жабры. А потому он почти всегда должен был находиться в воде. Это парень жил у своего доктора и друга, который и создал его таковым, сделав его таким еще в детстве.

А Зурито все хотел его поймать, и  по-разному пытался приманить, но пока ничего не выходило. И однажды произошло то, что когда-то должно было случиться. Человек-амфибия влюбился в девушку, которая часто гуляла по берегу воды. И однажды он решил рискнуть выйти из оды на время, переодевшись в человеческую одежду, чтобы увидеть девушку. Но это почти стоило ему жизни.

В отечественной прозе XX века непревзойденными масте­рами пейзажа были Пришвин и Паустовский. Их роднит не только задушевное отношение к природе, не только талант тонкого наблюдателя и доскональное знание природной жиз­ни, но и то, что в теме природы оба писателя поднимали фи­лософские проблемы. Особенно это заметно в творчестве Пришвина, который полагал, что человеку следует учиться у природы доброте и мудрости, что стремление к гармонии с природой должно стать насущной потребностью человека. В таких произведениях, как «Кладовая солнца» и «Корабельная чаща», настойчиво проводится мысль о том, что человек и природа должны жить в мире, взаимно обогащая друг друга. Этим творчество Пришвина выгодно отличалось от многих произведений советской довоенной (а отчасти и послевоен­ной) литературы, в которой на первый план выходил пафос насильственного покорения природы: вспомним хотя бы из­вестные строки Маршака: «Человек сказал Днепру: / Я стеной тебя запру» — и весь пафос этого стихотворения, вспомним и крылатую фразу Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача». В произведениях Паустовского, Пришвина, позднее Бианки акцентировались несколько иные аспекты проблемы, упор делался на «мирное сосуществование» человека и природы.