Не может сын глядеть спокойно На горе матери родной, Не будет гражданин достойный К отчизне холоден душой... Н. А. Некрасов.
В “Толковом словаре русского языка” С. И. Ожегова читаем: “Родина — отечество, родная страна, место рождения...” Можно согласиться с этим определением. Но более глубинный и духовный смысл этому слову дает Некрасов в стихотворениях “Родина”, “Тишина”, “Рыцарь на час”, “Поэт и гражданин”. Вот известные строки из стихотворения “На Волге”:
Но вдруг я стоны услыхал, И взор мой на берег упал. Почти пригнувшись головой К ногам, обвитым бечевой, Обутым в лапти, вдоль реки - Ползли гурьбою бурлаки...
Красавица-Волга становится для Некрасова “рекою рабства и тоски”, символом бедствий народных и великой скорби:
Волга! Волга!.. Весной многоводной Ты не так заливаешь поля, Как великою скорбью народной Переполнилась наша земля...
Родина для Некрасова — не только родная земля, русская природа, но. и страдающий русский народ. С раннего детства поэт возненавидел крепостные порядки, царившие в имении отца-деспота. Он видел страдания матери, тяжелый труд крестьянских детей, слышал стоны бурлаков на Волге. Стихотворение “Родина” — начало той поэзии, в которой зазвучали помыслы и чувства самого народа. Произведение во многом автобиографично. Воспоминания о матери, няне, родном доме омрачены чувством давящей несвободы:
Но помню я: здесь что-то всех давило, Здесь в малом и большом тоскливо сердце ныло.
Лирическое начало сочетается в стихотворении с активным неприятием отцов-тиранов, “разврата грязного и мелкого тиранства”. Поэт-гражданин не уходит и от суровых самооценок:
... Научился я терпеть и ненавидеть, Но, ненависть в душе постыдно притая, Где иногда бывал помещиком и я...
Основные черты поэтического стиля Некрасова получили дальнейшее развитие в произведениях 50—70-х годов, в поэме “Кому на Руси жить хорошо”:
Ты и убогая, Ты и обильная, Ты и забитая. Ты и всесильная, Матушка-Русь!
В этой двойственности восприятия Родины заключены истоки некрасовской любви-ненависти. Поэт страстно желает ос вобождения народа, призывает встать в ряды борцов за народное счастье, к пробуждению гражданского самосознания:
Поэтом можешь ты не быть. Но гражданином быть обязан.
Стихотворение “Рыцарь на час” — это голос проснувшейся совести. В произведении чувствуются жажда бодрости, силы, деятельного служения добру и одновременно неудовлетворенность бесполезной и расслабленной жизнью. Велика врачующая сила природы. Вспоминает поэт и свою мать-страдалицу, отдает себя на суд ей:
От ликующих, праздно болтающих, Обагряющих руки в крови, Уведи меня в стан погибающих За великое дело любви!
Образ матери в стихотворении предельно конкретен и одновременно предельно обобщен. Мать для поэта — символ всего лучшего, чистого. Именно у матери занимает лирический герой силы для будущей борьбы. Слова “мать” и “Родина” сливаются в масштабный образ Родины-матери. Некрасов решительно выступает против излишней покорности народа-труженика. Трудно не почувствовать горький сарказм, которым проникнут финал стихотворения “Железная дорога”:
Выпряг народ лошадей — и купчину С криком “Ура!” по дороге помчал... . Кажется, трудно отрадней картину Нарисовать, генерал?..
Да, Некрасов не певец смирения. Об этом говорит и “Песня Еремушке”. Лирический герой обращает к дремлющему младенцу (русскому народу) такие слова:
Будешь редкое явленье, Чудо родины своей; Не холопское терпенье Принесешь ты в жертву ей: Необузданную, дикую К угнетателям вражду И доверенность великую К бескорыстному труду.
В поэме-эпопее “Кому на Руси жить хорошо” показано постепенное пробуждение крестьянского сознания (образы Гирина, Савелия, Матрены Тимофеевны и др.). Тип интеллигента-разночинца воплощен в образе Григория Добросклонова. Григорий слагает песни о будущем Руси. Цель его жизни — освобождение России, счастье для него — в борьбе за справедливость. Заметим, что такая борьба была необходима и после отмены крепостного права.
“Довольно ликовать в наивном увлеченье,— Шепнула муза мне,— пора идти вперед: Народ освобожден, но счастлив ли народ?..”
Думы о Родине, о предназначении поэта-гражданина, о жертвенности революционного служения составляют неотъемлемую черту некрасовской поэзии. И в наше время она служит образцом взыскательной любви к Отчизне, любви, которая учит нас не бояться правды, какой бы жестокой та ни была.
Когда и где возник сборник сказок «Тысяча и одна ночь». Начинается он приготовлением к пиру в доме трех сестер, к которому присоединяется носильщик продуктов. Затем стучатся трое путников, оказывающихся потом принцами, и легендарный калиф Гарун-аль-Рашид, но все дают обязательство не спрашивать хозяек о том, что они видят. Однако поведение сестер с двумя собаками так странно, что гости нарушают обещание не спрашивать ничего и взамен этого принуждены сами рассказать им свои приключения. И вот, как три луча из одного ствола вырастают из этого пролога три рассказа салуков, совершенно независимые друг от друга, и могущие без всяких изменений фигурировать совсем отдельно. Тут можно было бы и закончить рассказ, но автор заставляет Гарун-аль-Рашида после его возвращения домой с этой вечеринки еще раз собрать всех участников пиршества в своем дворце, и по его требованию опять, как два луча из того же стебля вырастают совершенно независимые от всего предшествовавшего между собою рассказы двух старших сестер, выслушав которые Гарун-аль-Рашид устраивает всеобщее бракосочетание присутствующих, замыкая все лучи в одном эпилоге. Такой лучистый тип рассказов, где пролог сменяется несколькими независимыми рассказами присутствующих, каждого о себе, и затем заканчивается общим для них эпилогом, является после суставчатого типа второй ступенью эволюции беллетристического творчества, как бы подготовкой к позвоночному типу новейших романов. И этот тип был довольно распространенным в начале эпохи Возрождения. Он характеризуется фантастичностью отдельных рассказов. Герои их очень часто говорят совершенно неестественно, вставляя в свои реплики, как здесь, целые стихотворения, которые им, конечно, не было времени сочинять, и рядом с сентиментальностью речей и с изысканным эротизмом поступков часто фигурирует крайняя жестокость нравов.В эпилоге рассказа автор часто забывает ту характеристику, какую он дал действующим лицам в прологе. Так, например здесь девицы, раздевавшиеся перед зашедшим к ним молодым носильщиком догола, бросавшиеся к нему на шею и на колени, и сажавшие его самого обнаженного на колени к себе, оказались в конце чрезвычайно целомудренными, а одна из них Амина была даже дважды замужняя: сначала за одним богатым и скоро умершим стариком, а затем за истязавшим ее из несправедливой ревности сыном самого Гарун-аль-Рашида, которому ее снова возвратили. А что сделал бы этот сын, если б увидел ее вдобавок еще голою на коленях у голого же молодого носильщика в прологе к этому рассказу?Такого рода сборные фантастические произведения, из каких составлен сборник «Тысяча и одна ночь», как раз характеричны для средневековья европейской литературы, а потому естественно возникает вопрос: где же он составлен?Нам говорят:Зерном этого огромного сборника сказок было затерянное неизвестно где и как собрание персидских сказаний под названием «Хезар Эфсанэ», т. е. «Тысяча сказок», откуда, будто бы заимствована и уловка Шехерезады избавиться от грозящей ей каждое утро казни.«В эти удобные рамки, — говорят нам, — вошло помимо основных персидских рассказов множество вставных анекдотов, и все это в разное время изменялось, дополнялось разными рассказчиками. Ни о какой хронологии не может быть и речи. Гарун-аль-Рашид, очень часто фигурирующий здесь, умер по исторической традиции в 809 году, а потому и древнейшие из этих сказок были не ранее IX века нашей эры, но по ряду других указаний его составление относят к XV веку, дата, которая вошла и в энциклопедические словари».
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
