В этих рисунках сохраняется пародийность и непринужденность Гоголевской манеры. Художники отлично прочувствовали эту особенность Гоголевского юмора. На этой картинке показан: Хлестаков в минуту вдохновения, в сцене хвастовства.
Оказавшись в доме городничего изрядно "приняв на грудь" завидев там - Анну Андреевну и Марью Антоновну, решает "пустить пыль в глаза". Хлестаков начинает хвастаться. Рисуясь перед ними, он рассказывает небылицы о своём "важном положении" в Петербурге, и, что самое интересное, он сам верит в них. Он приписывает себе литературные и музыкальные произведения, которые в силу "лёгкости необыкновенной в мыслях" , якобы, "в один вечер, кажется, написал, всех изумил" .
Если в сцене вранья Хлестаков одержим стихиею речи, то в сцене сватовства он одержим стихиею поступков.
Главное достоинство иллюстраций в том, что они пронизаны с головы до ног пытливой мыслью художника, стремящегося донести самую суть литературного произведения, художника, видящего свою цель не в изложении общеизвестных истин, а в поиске новых путей претворения образов литературы средствами изобразительного искусства.
В этих рисунках сохраняется пародийность и непринужденность Гоголевской манеры. Художники отлично прочувствовали эту особенность Гоголевского юмора. На этой картинке показан: Хлестаков в минуту вдохновения, в сцене хвастовства.
Оказавшись в доме городничего изрядно "приняв на грудь" завидев там - Анну Андреевну и Марью Антоновну, решает "пустить пыль в глаза". Хлестаков начинает хвастаться. Рисуясь перед ними, он рассказывает небылицы о своём "важном положении" в Петербурге, и, что самое интересное, он сам верит в них. Он приписывает себе литературные и музыкальные произведения, которые в силу "лёгкости необыкновенной в мыслях" , якобы, "в один вечер, кажется, написал, всех изумил" .
Если в сцене вранья Хлестаков одержим стихиею речи, то в сцене сватовства он одержим стихиею поступков.
Главное достоинство иллюстраций в том, что они пронизаны с головы до ног пытливой мыслью художника, стремящегося донести самую суть литературного произведения, художника, видящего свою цель не в изложении общеизвестных истин, а в поиске новых путей претворения образов литературы средствами изобразительного искусства.
