Миф об Актеоне – одно из самых известных древних сказаний, связанных с богиней Артемидой.
Согласно ему, в одной тенистой и прохладной долине, посвященной Артемиде, протекал ручей между берегами, покрытыми роскошною растительностью. Уставшая от охоты и томительного зноя богиня любила купаться в прозрачной воде этого ручья. Однажды охотник Актеон, по воле злого рока, подошел к этому месту именно в то время, когда целомудренная Артемида и ее спутницы-нимфы весело резвились и плескались в воде.
Увидав, что на них смотрит смертный, нимфы, испуская крики ужаса, поспешили к богине, стараясь скрыть ее наготу от нескромных взоров, но напрасно: Артемида была целою головою выше своих спутниц. Разгневанная богиня брызнула водою на голову несчастного охотника и сказала: «Иди теперь и, если можешь, похвались тем, что видел купающуюся Артемиду».
Тотчас же на голове Актеона выросли ветвистые рога, уши и шея удлинились, а руки превратились в тонкие ноги, все тело покрылось волосами. Объятый ужасом, он побежал он и упал в изнеможении на берегу реки. Взглянув в воду, Актеон увидел там оленя, в которого он превратился. Он хотел устремиться дальше, но собственные собаки кинулись на него и разорвали в клочки.
В искусстве Актеон никогда не изображался в виде оленя, а только с небольшими рогами, указывавшими, что превращение началось. Много живописцев пользовалось этим сюжетом для своих картин: так, например, восьмидесятилетний Тициан написал для Филиппа II свою знаменитую картину «Артемида и Актеон». Филиппе Лори, Пеленбург, Альбано написали несколько картин на ту же тему. Французский художник Лезюэр написал очень известную по репродукциям картину «Артемида, застигнутая Актеоном в воде». Он взял тот момент, когда испуганные нимфы стараются укрыть Артемиду, Актеон стоит на берегу ручья, как бы пораженный видом такой красоты.
Когда император Александр Павлович окончил венский совет, то он захотел по Европе проездиться и в разных государствах чудес посмотреть. Объездил он все страны и везде через свою ласковость всегда имел самые междоусобные разговоры со всякими людьми, и все его чем-нибудь удивляли и на свою сторону преклонять хотели, но при нем был донской казак Платов, который этого склонения не любил и, скучая по своему хозяйству, все государя домой манил. И чуть если Платов заметит, что государь чем-нибудь иностранным очень интересуется, то все провожатые молчат, а Платов сейчас скажет: так и так, и у нас дома свое не хуже есть, — и чем-нибудь отведет.
Англичане это знали и к приезду государеву выдумали разные хитрости, чтобы его чужестранностью пленить и от русских отвлечь, и во многих случаях они этого достигали, особенно в больших собраниях, где Платов не мог по-французски вполне говорить; но он этим мало и интересовался, потому что был человек женатый и все французские разговоры считал за пустяки, которые не стоят воображения. А когда англичане стали звать государя во всякие свои цейгаузы, оружейные и мыльно-пильные заводы, чтобы показать свое над нами во всех вещах преимущество и тем славиться, — Платов сказал себе:
— Ну уж тут шабаш. До этих пор еще я терпел, а дальше нельзя. Сумею я или не сумею говорить, а своих людей не выдам.
И только он сказал себе такое слово, как государь ему говорит:
— Так и так, завтра мы с тобою едем их оружейную кунсткамеру смотреть. Там, — говорит, — такие природы совершенства, что как посмотришь, то уже больше не будешь спорить, что мы, русские, со своим значением никуда не годимся.
Платов ничего государю не ответил, только свои грабоватый нос в лохматую бурку спустил, а пришел в свою квартиру, велел денщику подать из погребца фляжку кавказской водки-кислярки, 1 дерябнул хороший стакан, на дорожний складень богу буркой укрылся и захрапел так, что во всем доме англичанам никому спать нельзя было.
Думал: утро ночи мудренее.
Объяснение:
