Хто врятував Клима одного разу?

С каждым днем все труднее и труднее становится наша жизнь, и каждый человек, наверно, надеется на счастливый случай

А есть ли на самом деле чудеса? Да, конечно есть, Ведь веселое настроение, хороший поступок, теплая, солнечная погода – это и есть чудеса.

Еще с раннего возраста, когда мамачитала мне сказки, я хотела, чтобы у меня была волшебная палочка, чтобы на свете жили только добрые люди, чтобы ко мне пришла фея из любимой сказки. Иногда, перечитывая сказки, мысленно окунаюсь в ту эпоху, в ту жизнь, в те события и представляю себя каким-нибудь сказочным героем.

Сказки будут вечно, ведь даже само слово «сказка» вошло в наш лексикон как что-то доброе, красивое, несбыточное. Все-таки замечательно, что в наше трудное время, когда отходят на второй план духовные потребности человека, к сказкам не утрачен былой интерес. В сказках люди говорят о том, чего хотелось бы им в реальном мире. В сказки они «вливают» всю свою фантазию, в них осуществляются мечты, которым порой не суждено сбыться наяву.

Сказка – наиболее популярный жанр устного народного творчества. Сказки передаются из уст в уста, причем пополняясь постепенно новым выдуманным, что придает им особую яркость и оригинальность.

Русские народные сказки раскрывают, прежде всего, личность человека, его качества характера, наконец, душу. Обычно воспеваются положительные качества: красота, доброта, ум. А презираются зло, ненависть, страх. Соответственно «хорошие» герои и выглядят красивыми, добрыми, умными. Например, как главная героиня сказки «Елена Премудрая». Отрицательные герои изображаются уродливыми, злыми. В сказках всегда зло противопоставлено добру. Между ними идет постоянная борьба, в ходе которой выигрывает добро. Этим и привлекательны произведения народного творчества. В конце всегда торжествует добро и правда, что дает веру в лучшее. Именно сказки учат людей верить.

Для меня сказки являются чем-то успокаивающим. Они расслабиться, уйти от любых проблем, забыть всё, отдаться полностью действиям, происходящим в них. Начнешь читать – и появляется желание обязательно дочитать сказку, потому что именно в конце, в развязке, можно для себя извлечь урок, взять что-то полезное. Даже такая «затертая» сказка как «Колобок» учит детей жизни, а именно – не уходить из дома без разрешения родителей. Таким образом, сказки учат, как можно поступать в той или иной ситуации.

Существуют и сказки, предназначенные для «детей изрядного возраста». Такими являются авторские сказки Салтыкова-Щедрина, Гоголя, Пушкина. В них обычно автор предоставляет читателю задуматься, самому из этих сказок взять нужное, полезное для себя. Сказки Салтыкова-Щедрина основаны на действительных фактах. Например, в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» автор говорит о проявлении крепостного права на Руси. Сходство авторских и народных сказок проявляется в том, что и в тех, и в других высмеиваются и осуждаются человеческие пороки.

Почему-то сказки читают преимущественно дети, хотя и для взрослых есть, что взять для себя, над чем задуматься. Сказки, прочитанные в детстве, понимаются совсем по-другому, когда читаешь их в «изрядном» возрасте.

Хороши народные сказки еще и тем, что в них отражаются быт, религия, вообще культура того или иного народа. Читая их, можно много нового и полезного узнать о других

На смену последнему дню перед Рождеством приходит ясная морозная ночь. Дивчины и парубки ещё не вышли колядовать, и никто не видел, как из трубы одной хаты пошёл дым и поднялась ведьма на метле. Она черным пятнышком мелькает в небе, набирая звезды в рукав, а навстречу ей летит черт, которому «последняя ночь осталась шататься по белому свету». Укравши месяц, черт прячет его в карман, предполагая, что наступившая тьма удержит дома богатого козака Чуба, приглашённого к дьяку на кутю, и ненавистный черту кузнец Вакула (нарисовавший на церковной стене картину Страшного суда и посрамляемого черта) не осмелится прийти к Чубовой дочери Оксане. Покуда черт строит ведьме куры, вышедший из хаты Чуб с кумом не решаются, пойти ль к дьячку, где за варенухой соберётся приятное общество, или ввиду такой темноты вернуться домой, — и уходят, оставив в доме красавицу Оксану, принаряжавшуюся перед зеркалом, за чем и застаёт ее Вакула. Суровая красавица насмехается над ним, ничуть не тронутая его нежными речами. Раздосадованный кузнец идёт отпирать дверь, в которую стучит сбившийся с дороги и утративший кума Чуб, решив по случаю поднятой чёртом метели вернуться домой. Однако голос кузнеца наводит его на мысль, что он попал не в свою хату (а в похожую, хромого Левченка, к молодой жене коего, вероятно, и пришёл кузнец), Чуб меняет голос, и сердитый Вакула, надавав тычков, выгоняет его. Побитый Чуб, разочтя, что из собственного дома кузнец, стало быть, ушёл, отправляется к его матери, Солохе. Солоха же, бывшая ведьмою, вернулась из своего путешествия, а с нею прилетел и черт, обронив в трубе месяц.
Стало светло, метель утихла, и толпы колядующих высыпали на улицы. Девушки прибегают к Оксане, и, заметив на одной из них новые расшитые золотом черевички, Оксана заявляет, что выйдет замуж за Вакулу, если тот принесёт ей черевички, «которые носит царица». Меж тем черта, разнежившегося у Солохи, спугивает голова, не пошедший к дьяку на кутю. Черт проворно залезает в один из мешков, оставленных среди хаты кузнецом, но в другой приходится вскоре полезть и голове, поскольку к Солохе стучится дьяк. Нахваливая достоинства несравненной Солохи, дьяк вынужден залезть в третий мешок, поскольку является Чуб. Впрочем, и Чуб полезает туда же, избегая встречи с вернувшимся Вакулой. Покуда Солоха объясняется на огороде с пришедшим вослед козаком Свербыгузом, Вакула уносит мешки, брошенные посреди хаты, и, опечаленный размолвкой с Оксаною, не замечает их тяжести. На улице его окружает толпа колядующих, и здесь Оксана повторяет своё издевательское условие. Бросив все, кроме самого малого, мешки посреди дороги, Вакула бежит, и за ним уж ползут слухи, что он то ли повредился в уме, то ли повесился.

Вакула приходит к запорожцу Пузатому Пацюку, который, как поговаривают, «немного сродни черту». Застав хозяина за поеданием галушек, а затем и вареников, кои сами лезли Пацюку в рот, Вакула робко спрашивает дороги к черту, полагаясь на его в своём несчастье. Получив туманный ответ, что черт у него за плечами, Вакула бежит от лезущего ему в рот скоромного вареника. Предвкушая лёгкую добычу, черт выскакивает из мешка и, сев на шею кузнеца, сулит ему этой же ночью Оксану. Хитрый кузнец, ухватив черта за хвост и перекрестив его, становится хозяином положения и велит черту везти себя «в Петембург, прямо к царице».

Найдя о ту пору Кузнецовы мешки, девушки хотят отнести их к Оксане, чтоб посмотреть, что же наколядовал Вакула. Они идут за санками, а Чубов кум, призвав в подмогу ткача, волочит один из мешков в свою хату. Там за неясное, но соблазнительное содержимое мешка происходит драка с кумовой женой. В мешке же оказываются Чуб и дьяк. Когда же Чуб, вернувшись домой, во втором мешке находит голову, его расположенность к Солохе сильно уменьшается.

Кузнец, прискакав в Петербург, является к запорожцам, проезжавшим осенью через Диканьку, и, прижав в кармане черта, добивается, чтоб его взяли на приём к царице. Дивясь роскоши дворца и чудной живописи по стенам, кузнец оказывается перед царицею, и, когда спрашивает она запорожцев, приехавших просить за свою Сечь, «чего же хотите вы?», кузнец просит у ней царских ее башмачков. Тронутая таковым простодушием, Екатерина обращает внимание на этот пассаж стоящего поодаль Фонвизина, а Вакуле дарит башмачки, получив кои он почитает за благо отправиться восвояси.

В селе в это время диканьские бабы посередь улицы спорят, каким именно образом наложил на себя руки Вакула, и дошедшие об том слухи смущают Оксану, она плохо спит ночь, а не найдя поутру в церкви набожного кузнеца, готова плакать. Кузнец же попросту проспал заутреню и обедню, а пробудившись, вынимает из сундука новые шапку и пояс и отправляется к Чубу свататься. Чуб, уязвлённый вероломством Солохи, но прельщённый подарками, отвечает согласием. Ему вторит и вошедшая Оксана, готовая выйти за кузнеца «и без черевиков». Обзаведшись семьёй, Вакула расписал свою хату красками, а в церкви намалевал черта, да «такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо».