Розумна чи дурна людина - ясно після її висловлювань. М. Авреміт
Слова прямо гвалтують розум, змішують все і ведуть людей до численних суперечок і тлумачень. Ф. Бекон
У гніві дурні гострі на язик, але багатшими від цього не стають. Ф. Бекон
Хто ясно думає, той ясно і говорить. Н. Буало
Нема просто слова. Воно або прокляття, або привітання, або краса, або біль, або бруд, або квітка, або брехня, або правда, або світло, або темрява. Р. Гамзатов
Слова - як дощ: один раз - велика благодать, другий раз - добре, втретє - терпимо, четвертий раз - лихо і напасть. Р. Гамзатов
З тих, хто свариться, винним завжди є розумний. Й. Ґете
Кожне слово неосяжне. М. Гоголь
Сміле слово - то наші гармати, смілі вчинки - то наші мечі. П. Грабовський
Язик голову береже. Б. Грасіан
Мовчання іноді більше говорить, ніж слово. В. Винниченко
Читаючи авторів, які добре пишуть, звикаєш гарно говорити. Ф. Вольтер
Чудова думка втрачає свою цінність, коли вона погано висловлена. Ф. Вольтер
Один язык у нас, а уха - два. Чтоб слышать много, но беречь слова. Джами
Говори, щоб я міг судити про тебе. Б. Джонсон
Слів бережися солодких, неначе ворожих стріл, друже, милі підлизи-слова ранять, мов ворог, не менш. М. Довгалевський
Те, що ти іншим співав, будуть співати тобі. М. Довгалевський
Як бджола тебе куса, потерпіти треба, бо ти гнівом безліч жал викличеш на себе. М. Довгалевський
О трибуно! Скільки дурнів сходило з тебе переможцями. О. Довженко
У спілкуванні найважливіше - чути те, що не сказано. П. Друкер
Як би добре ти не говорив, якщо ти говориш занадто багато, то в кінці кінців станеш говорити дурниці... А. Дюма
Якщо людина говорить справді те, що думає, то знайдуться слухачі, хоч би якими були перешкоди. Т. Карлейль
Критика подібна до поштового голуба: вона завжди повертається назад. Е. Карнегі
Справа не стільки в тому, що ви говорите, скільки в тому, як говорите. Квінтіліан
З усіх видів руйнівної зброї, яку здатна придумати людина, найжахливіша і найсильніша - слово. Кинджали і списи залишають сліди крові, стріли видно на відстані. Отруту можна вчасно виявити і уникнути смерті. Слово ж руйнує непомітно. П. Коельо
Інший раз легше домогтися відповіді мовчанням, ніж задаючи питання. П. Коельо
Найважливіші слова в своєму житті ми вимовляємо мовчки. П. Коельо
Не те, що входить до вуст, поганить людину, а те, що виходить з її вуст. П. Коельо
Ласкою всього достанеш, а криком та лаянням нічого не візмеш. І. Котляревський
Розмови винайдені для того, щоб заважати людям думати. А. Крісті
Кожне слово переконує тоді, коли за ним дзвенить зброя! М. Куліш
Объяснение:
Да, я сам был бедняк и знал, что значит голод и холод. Бедность толкнула меня на это проклятое место оценщика, бедность заставила меня ради куска хлеба презирать горе и слезы. Если бы не бедность, разве у меня хватило бы храбрости оценивать в гроши то, что стоит здоровья, тепла, праздничных радостей? За что же винит меня ветер, за что терзает меня моя совесть?
Но как ни билось мое сердце, как ни терзали меня страх и угрызения совести, утомление взяло свое. Я уснул. Сон был чуткий… Я слышал, как ко мне еще раз стучался хозяин, как ударили к заутрене… Я слышал, как выл ветер и стучал по кровле дождь. Глаза мои были закрыты, но я видел вещи, витрину, темное окно, образ. Вещи толпились вокруг меня и, мигая, просили отпустить их домой. На гитаре с визгом одна за другой лопались струны, лопались без конца… В окно глядели нищие, старухи, проститутки, ожидая, пока я отопру ссуду и возвращу им их вещи.
Слышал я сквозь сон, как что-то заскребло, как мышь. Скребло долго, монотонно. Я заворочался и съежился, потому что на меня сильно подуло холодом и сыростью. Натягивая на себя одеяло, я слышал шорох и человеческий шёпот.
«Какой нехороший сон! — думал я. — Как жутко! Проснуться бы».
Что-то стеклянное упало и разбилось. За витриной мелькнул огонек, и на потолке заиграл свет.
— Не стучи! — послышался шёпот. — Разбудишь того Ирода… Сними сапоги!
Кто-то подошел к витрине, взглянул на меня и потрогал висячий замочек. Это был бородатый старик с бледной, испитой физиономией, в порванном солдатском сюртучишке и в опорках. К нему подошел высокий худой парень с ужасно длинными руками, в рубахе навыпуск и в короткой, рваной жакетке. Оба они что-то пошептали и завозились около витрины.
«Грабят!» — мелькнуло у меня в голове.
Хотя я спал, но помнил, что под моей подушкой всегда лежал револьвер. Я тихо нащупал его и сжал в руке. В витрине звякнуло стекло.
— Тише, разбудишь. Тогда уколошматить придется. Далее мне снилось, что я вскрикнул грудным, диким голосом и, испугавшись своего голоса, вскочил. Старик и молодой парень, растопырив руки, набросились на меня, но, увидев револьвер, попятились назад. Помнится, что через минуту они стояли передо мной бледные и, слезливо мигая глазами, умоляли меня отпустить их. В поломанное окно с силою ломил ветер и играл пламенем свечки, которую зажгли воры.
— Ваше благородие! — заговорил кто-то под окном плачущим голосом. — Благодетели вы наши! Милостивцы!
Я взглянул на окно и увидел старушечью физиономию, бледную, исхудалую, вымокшую на дожде.
— Не трожь их! Отпусти! — плакала она, глядя на меня умоляющими глазами. — Бедность ведь!
— Бедность! — подтвердил старик.
— Бедность! — пропел ветер.
У меня сжалось от боли сердце, и я, чтобы проснуться, защипал себя… Но вместо того, чтобы проснуться, я стоял у витрины, вынимал из нее вещи и судорожно пихал их в карманы старика и парня.
— Берите, скорей! — задыхался я. — Завтра праздник, а вы нищие! Берите!
Набив нищенские карманы, я завязал остальные драгоценности в узел и швырнул их старухе. Подал я в окно старухе шубу, узел с черной парой, кружевные сорочки и кстати уж и гитару. Бывают же такие странные сны! Засим, помню, затрещала дверь. Точно из земли выросши, предстали предо мной хозяин, околоточный, городовые. Хозяин стоит около меня, а я словно не вижу и продолжаю вязать узлы.
— Что ты, негодяй, делаешь?
— Завтра праздник, — отвечаю я. — Надо им есть.
Тут занавес опускается, вновь поднимается, и я вижу новые декорации. Я уже не в кладовой, а где-то в другом месте. Около меня ходит городовой, ставит мне на ночь кружку воды и бормочет: «Ишь ты! Ишь ты! Что под праздник задумал!» Когда я проснулся, было уже светло. Дождь уже не стучал в окно, ветер не выл. На стене весело играло праздничное солнышко. Первый, кто поздравил меня с праздником, был старший городовой.
— И с новосельем… — добавил он.
Через месяц меня судили. За что? Я уверял судей, что то был сон, что несправедливо судить человека за кошмар. Судите сами, мог ли я отдать ни с того ни с сего чужие вещи ворам и негодяям? Да и где это видано, чтоб отдавать вещи, не получив выкупа? Но суд принял сон за действительность и осудил меня. В арестантских ротах, как видите. Не можете ли вы, ваше благородие, замолвить за меня где-нибудь словечко? Ей-богу, не виноват.
