Затих водоем - хоть картину пиши,
Шутливо шуршали в тиши камыши,
И там, где блестела вода как слюда,
Застыл поплавок — ни туда, ни сюда...
Правее чуток, где смыкались кусты,
Удил старичок, восклицая: «Ух-ты!
И эхо лениво качала вода,
А дед все выкрикивал : «Вот это да!"
Насаживал хлеб я, цеплял червяка,
В рыбалке хотел превзойти старика.
Однако, стоял и стоял поплавок,
Никто поплавок в глубину не волок.
Я нервы не мог успокоить никак,
Лягушке небрежно отвесил пинка,
Представив, как дед, бородою тряся,
Опять достает из воды карася!
«Ну, радуйся клеву, везучий дедок! -
Бурчал я, в рюкзак убирая садок,
А мне караси объявили бойкот!
Такую рыбалку и кот не поймет...»
Проследовал гордо я мимо куста,
Как будто бы ноша моя не пуста...
И так, невзначай, рыболова спросил:
«Добычлива ловля? Клюют караси?»
«Совсем не клюет — улыбнулся старик,
Но пруд живописный какой, посмотри!
Ну, как не кричать от такой красоты?!
Люблю на заре порыбачить. А ты?»
Он так неотразимо обаятелен,
слывёт в делах третейским рефери.
Его считают другом и приятелем
две сотни человек. А то и три.
Он с физиками дружен и с поэтами,
умён, непритязателен и мил,
монетой и советами
по мере сил. Весьма немалых сил.
Он пребывает чистым, отутюженным,
веселым и задорным, словно птах,
желанным гостем будучи за ужином
в квартирах самых разных и домах.
И лишь ночами, если занеможется,
он занят тем, что душеньке милей:
мошенничество. Рэкет. Скотоложество.
Поджог. Грабёж. Подделка векселей.
