Грушницкий – представитель целого разряда людей – по выражению Белинского, – имя нарицательное. Он из числа тех, которые, по мнению Лермонтова, носят модную маску разочаровавшихся людей.
Меткую характеристику Грушницкому дает Печорин. Он, по его словам, позер, выдающий себя за романтического героя. «Его цель – сделаться героем романа», говорит он «пышными фразами, важно драпируя в необыкновенные чувства, возвышенные страсти и исключительные страдания. Производить эффект – его наслаждение».
С одной стороны, Грушницкий – реальный и весьма распространенный жизненный тип, с другой же – это до предела «овнешненный» двойник Печорина. Чем больше между ними внешнего сходства, тем разительнее их внутренняя полярность. Если Печорин – лицо, то Грушницкий – личина. Именно поэтому так непримиримо относится Печорин к Грушницкому.
Грушницкий по своей натуре мелок и завистлив; он не может простить Печорину того, что тот понял его сущность; он на любую подлость нанести удар ножом в спину. Печорин это предчувствует и пишет в своем дневнике: «Я его так же не люблю: я чувствую, что мы когда‑нибудь с ним столкнемся на узкой дороге, и одному из нас несдобровать».
Печорин последовательно и неумолимо лишает Грушницкого его павлиньего наряда, снимает с него взятую напрокат трагическую мантию, ставя в истинно трагическую ситуацию, чтобы «докопаться» до его душевного ядра, разбудить в нем человеческое начало. При этом Печорин не дает себе ни малейших преимуществ в организуемых им жизненных «сюжетах», требующих от него, как и от его партнеров, максимального напряжения духовных и физических сил. В дуэли с Грушницким он преднамеренно ставит себя в более сложные и опасные условия, стремясь к объективности результатов своего смертельного эксперимента, в котором рискует жизнью не меньше, а больше противника. Благородство сочетается с беспощадностью: «Я решился, – говорит он по ходу их дуэльного и душевного поединка, – предоставить все выгоды Грушницкому; я решил испытать его; в душе его могла проснуться искра великодушия и тогда все устроилось бы к лучшему…». Однако тут же он справедливо замечает: «Но самолюбие и слабость характера должны были торжествовать!» Казалось бы, Печорин здесь не сомневается: характер человека – это и есть его судьба. Печорину важно, чтобы выбор был сделан предельно свободно, из внутренних, а не из внешних побуждений и мотивов. Создавая по своей воле экстремальные пограничные ситуации, Печорин не вмешивается в принятие человеком решения, предоставляя ему возможность абсолютно свободного нравственного выбора, хотя совсем не безразличен к результатам. Так он замечает: «я с трепетом ждал ответ Грушницкого,… Если б Грушницкий не согласился, я бросился бы ему на шею». Это право свободного выбора он много раз предоставлял по ходу дуэли Грушницкому: «Теперь он должен был выстрелить на воздух, или сделается убийцей, или, наконец, оставит свой подлый замысел и подвергнется со мной одинаковой опасности». Но Грушницкий все‑таки выстрелил: «пуля оцарапала мне колено» – комментирует Печорин. Теперь ответный удар за ним. И он беспощадно убивает противника. Окровавленный труп Грушницкого скатывается в пропасть. Но победа не доставляет никакой радости Григорию, свет меркнет в его глазах: «Солнце казалось мне тускло, лучи его меня не грели».
Как показывает опыт, повесть Толстого — достаточно сложное для восприятия пятиклассников произведение. Но когда ещё читать «Детство»? Может быть, страницы повести откроют ребятам и удержат в их памяти “счастливую невозвратную пору”. Но куда важнее другое: как можно раньше разбудить в них вкус к страницам Л.Н. Толстого с их глубочайшим и вместе с тем доступным даже пятиклассникам психологизмом.
В результате долгой работы над рукописью первоначальный сюжет лишился всякой внешней событийности и занимательности и был до такой степени упрощён, что в самом подробном пересказе укладывается в несколько строк. При этом нужно будет упомянуть такие, например, события: учитель-немец Карл Иваныч над головой спящего Николеньки прихлопнул муху, mаmаn за завтраком отложила шесть кусочков сахару для любимых слуг, отец разговаривает с приказчиком, Иртеньевы собираются на охоту.
Интересны не события сами по себе, интересны контрасты и противоречия чувств, которые, собственно, и являются предметом повествования. Вся картина пронизывается личным отношением рассказчика. С образом Иртеньева связана одна из самых любимых и задушевных мыслей Толстого — мысль о громадных духовных возможностях человека, рождённого для движения, для нравственного и духовного роста. Новое в герое и в открывающемся ему день за днём мире особенно занимало Толстого, слово “новый” — едва ли не самый распространённый и характерный эпитет книги: оно вынесено в названия глав («Новый взгляд», «Новые товарищи») и стало одним из ведущих мотивов повести.
Автор стремится “на биографии определённого человека выявить общие законы становления человеческой личности”. Задача учителя школьникам понять, как через восприятие Николеньки раскрывается сложный внутренний мир ребёнка, его представления о мире.
Корень счастливого и доброго состояния в детстве видится Толстому в состоянии некоей рассосредоточенности и ясной любовной созерцательности. Ребёнок всё время устремлён в окружающее, а не в себя. Ему совсем не присуща конкретность желаний, которая, устремляя взрослого в одну какую-нибудь сторону, мешает ему видеть голубое небо, бабочку, трепещущую крылышками на солнце, и всю прочую радующую и заставляющую любить красоту мира. Ребёнок по духовной природе своей раскрыт для всего мира, всем интересуется, всему радуется, всё любит.
Этой мысли служит в повести, например, эпизод на охоте, когда Николенька упускает зайца. Придя на место, указанное отцом, Николенька сидит с собакой и ждёт зайца, чтобы затравить его. Но детская натура его не может долго оставаться в этом состоянии неестественной напряжённости. Николенька отвлекается созерцанием муравьёв, которые один за другим торопятся по пробитым ими торным дорожкам. Николенька подставляет им препятствие и любуется, как они его преодолевают. Потом его внимание привлекает бабочка с жёлтыми крылышками. Он с удовольствием смотрит, как она, пригретая солнцем, прижимается к цветку. Погружённый в это изумлённо-любовное созерцание жизни природы, Николенька совершенно забывает об охоте и в результате упускает зайца.
