Как называется художественный приём с которого автор передаёт своё мироощущение (одна из всех за всех против всех ​

Во время Великой Отечественной войны был лозунг: «Всё для фронта, всё для победы!» И это не были пустые слова. В тылу люди тоже работали на нашу Победу. На фронте находились многие писатели. Среди них был и Александр Твардовский. Впечатления от увиденного, от бесед с рядовыми бойцами легли в основу «Василия Тёркина». Эта книга создавалась в самый разгар войны, в перерывах между боями. Наверно, именно поэтому бойцы приняли Тёркина как своего и сразу полюбили.

«Василий Тёркин» — это не поэма, не роман в стихах, а «книга про бойца». Так определил жанр сам автор. Таким образом, в центре – один герой. Ни одна глава книги без него не обходится – без его шуток, рассказов, историй.

Шутка – именно то, что солдатам жить и выживать. Тёркин это знает и чувствует. Поэтому и шутит. Но только там, где это действительно необходимо. Когда наступает время «смертного боя не ради славы – ради жизни на земле», тут уже не до шуток. И хотя автор пишет, что «не подвластен Тёркин смерти», мы, читатели, понимаем, что это далеко не так. «Смерть и воин» — так называется одна из глав. Другая – «Поединок». Там наш герой – один на один с немцем. Оба достойны друг друга. Но правда – за нашим бойцом. И сила – тоже.

Даже в самые тяжелые и страшные минуты Тёркин не теряет присутствия духа. В главе «Переправа» он чудом добирается до другого берега реки, приходит в себя, мигом оживает, в нем просыпается юмор и он просит вторую стопку, потому что еще плыть обратно. А как знать – вдруг не доплывет?

Тёркин – герой. Но нос не задирает и согласен на медаль вместо ордена. Главы военные чередуются с бытовыми главами – про гармонь, про потерянный кисет. На войне тоже находится место быту, а не только подвигу.

Василий Тёркин – один из тех литературных образов, который весь корнями – в народе. Сам Твардовский очень любил своего героя, и ему жаль было расставаться с ним в конце войны. Но война-то кончилась! И Тёркин тоже внес свой вклад в эту Победу.
пойдет?

Потеренный другАнчар, черный терьер, — значилось в его паспорте. Владелец… вот о владельце или, точнее, некоторых владельцах, не понимающих порой, чего они хотят и что отсюда может выйти, смотрящих на собаку как на прихоть или безделку, с которой можно обращаться как вздумается, собственно, и пойдет речь. Но сперва — о собаке.Поначалу ничто не предвещало сложной изменчивой судьбы. Горизонт казался безоблачным. Пес чистопородный, хозяева давно хотели такого. Обязательно большого, «серьезного», и с полной родословной, чтоб другие завидовали, какой у них страж их домашнего очага. Превыше всего они ставили престиж — «что другие скажут». Купили. Завели. Собака росла, как они считали, не по дням, а по часам; правда, и забот всяких с ней было — корми, выгуливай по нескольку раз в сутки, убирай, причесывай, а потом, как говорят, еще надо ходить на дрессировочную площадку, тратить время: служебный пес должен знать охрану, окарауливание, защиту хозяина. Словом, хлопот не оберешься. Может быть, в конечном счете это и определило их отношение к нему.А тут вдруг заграничная командировка, точнее, работа по договору за рубежом. Хозяин — научный работник — давно мечтал о такой: контракт на два года в одной из африканских молодых республик, из числа тех, что недавно обрели свою государственную самостоятельность и независимость. А куда девать Анчара? Вот тебе и престижный пес. Когда дошло до дела, торопятся сбыть с рук.С собой его за границу не потащишь. Детей оставляют, а тут всего лишь собака…Про это прознали любители животных. Пса сватали в уголок Дурова. Не отдали: не будет хозяина, говорят. Подоспел день выезда, хозяин с супругой уехал, Анчара оставил брату. Из уголка Дурова обращались к нему: молодой дрессировщице Элеоноре (Лоре) очень хотелось черного терьера; перед тем у нее погиб свой пес от пищевого отравления (попали недоброкачественные продукты).Новый владелец Анчара наотрез отказал, а через три недели сам позвонил и сказал: «Возьмите, я согласен». Пообещал: сам приведет.Привел. Это — черный терьер?! Маленький, худой, год от роду. Не щенок уже, но еще и не собака. Говорили: растет, громадный… какое там! Недоразвитый, тщедушный. Недокармливали, наверное, денег жалели. Грустный. Отвели в раздевалку, там в углу определили ему временное место. Утром кто-то из служителей прибегает к Лоре (Элеоноре): он нас не пускает! Место близко от дверей, никто не войди, не выйди.Ее допустил. Ошейник нацепила, позволил, пошли гулять. «Он сквозь меня смотрит, — после рассказывала она бывшему владельцу. — Только за вами следит.