Жуковский утвердил жанр в русской поэзии. Он познакомил читателей с самыми выдающимися образцами этого жанра в европейской литературе: “Кубок”, “Рыцарь Тогенбург”, “Ивиковы журавли”, “Кассандра” Шиллера, “Лесной царь” Гёте, “Замок Смальгольм” В. Скотта, “Суд божий над епископом” Саути, “Роланд оруженосец” Уланда и др. Одновременно он создал в “Людмиле”, “Светлане” национальную форму . В ходе полемики о сущности нового жанра, в которой участвовали Гнедич и Грибоедов, имя Жуковского стояло в центре литературных споров.
Объяснение:
Митрофан Простаков уже 4 года учится разным наукам, но учеба не дает результатов:
"...Уж года четыре как учится [...] Троим учителям денежки платим..."
Учитель Кутейкин преподает Митрофану грамоту уже 3 года, но недоросль до сих пор читает по слогам:
"...Для грамоты ходит к нему дьячок от Покрова, Кутейкин..."
"...Так у нас одна кручина. Четвертый год мучу свой живот. По сесть час, кроме задов, новой строки не разберет; да и зады мямлит, прости Господи, без складу по складам, без толку по толкам..." (Кутейкин о бездарном Митрофане)
Учитель Цыфиркин преподает Митрофану арифметику 2 года, но недоросль едва умеет считать до трех:
"...Арихметике учит его, батюшка, один отставной сержант, Цыфиркин ..."
"...Дал мне Бог ученичка, боярского сынка. Бьюсь с ним третий год: трех перечесть не умеет..." (Цыфиркин о глупом Митрофане)
Немец Вральман обучает Митрофана французскому языку и другим наукам. Разумеется, немец Вральман не может научить Митрофана французскому, которого сам не знает:
"...По-французски и всем наукам обучает его немец Адам Адамыч Вральман..."
Учеба Митрофана не двигается вперед. Уже несколько лет он топчется на месте:
"...Мне очень мило, что Митрофанушка вперед шагать не любит. С его умом, да залететь далеко, да и Боже избави!.." (Простакова)
Учителя с сожалением отмечают, что Митрофан ничему у них не научился, не перенял:
"...а кабы ты, барин, что-нибудь у меня перенял..." (Цыфиркин)
