Переводчик говорит: - Он тебе велит домой письмо писать, чтоб за тебя выкуп прислалали. Как пришлют деньги, он тебя пустит.
Жилин подумал и говорит: - А много ли он хочет выкупа?
Три тысячи монет.
- Нет, - говорит Жилин, - я этого заплатить не могу. - Сколько же ты дашь? - Пятьсот рублей…ты ему, собаке, скажи, что если он меня пугать хочет, гак ж ни копейки не дам, да и писать не стану. Не боялся, да и не буду бояться вас, собак!
Пересказал переводчик… Долго лопотали, вскочи. чёрный, подошёл к Жилину.
- - Урус, - говорит, - джигит, джигит урус! - и сам смеётся.
Вскочил Абдул, показывает на Костылина, что-то говорит. Жилин отвечает:
- - Товариш, как хочет; он, может, богат, а я не богат. Я как сказал, так и будет. Хотите убивайте, пользы вам не будет, а больше пятисот рублей не напишу.
. Вдруг как вскочит Абдул…, хлопнул по плечу, показывает -
«пиши». Согласился на 500 рублей. - П - Погоди еще, - говорит Жилин переводчику, - скажи ты ему, чтобы кормил хорошо, одел - обул, как следует, чтоб держал вместе. - Сам смотрит на хозяина и имеется. Смеётся и хозяин: - Твоя хорош, моя хорош!
Написал Жилин письмо, а на письме не так написал, чтоб не дошло. Сам
думает: «Я уйду». Это Отрывок​

Признаюсь честно: будильник я ненавижу с раннего детства. Совсем маленький, я просыпался чаще всего, когда меня будила мама словами: «Вставай, будильник уже звонил». Однажды я попробовал отговориться и сказал маме, что звонка не слышал. Тогда мама взяла противный маленький прибор в руку, подкрутила что-то, и он пронзительно зазвенел. Мне этот звон не понравился. И я решил, что если будильник не будет звонить, меня не станут будить, может, и выходной устроят. Ведь по выходным о будильнике никто не вспоминал, и я просыпался сам. И я пошел на преступление. Я точно не помню, что я открутил в нашем будильнике, но звонить он перестал. Правда, родители почти сразу догадались, в чем дело. Они стали ругать меня, а я не очень отказывался, потому что не сомневался в том, что родители наверняка узнали виноватого я ненадолго: новый будильник у нас появился на следующий день. Да еще отремонтировали старый. А сейчас я и сам завожу регулярно будильник на определенное время: чтобы не опоздать на тренировку, чтобы вовремя встретиться с друзьями. Нужная, конечно, вещь в доме, но не самая мной любимая

 Ни время, ни место не позволяют нам входить в подробные объяснения о 
    "Мертвых душах", тем более что это мы непременно сделаем в скором времени, представив читателям "Современника", может быть, не одну статью вообще о сочинениях Гоголя и о "Мертвых душах" в особенности. Теперь же скажем коротко, что, по нашему крайнему разумению и искреннему, горячему убеждению, "Мертвые души" стоят выше всего, что было и есть в русской литературе, ибо в них глубокость живой общественной идеи неразрывно сочеталась с бесконечною художественностию образов, и этот роман, почему-то названный автором поэмою, представляет собою произведение, столь же национальное, сколько и высокохудожественное. В нем есть свои недостатки, важные и неважные. К последним относим мы неправильности в _языке_, который вообще составляет столь же слабую сторону таланта Гоголя, сколько его _слог_ (стиль) составляет сильную сторону его таланта. Важные же недостатки романа "Мертвые души" находим мы почти везде, где из поэта, из художника силится автор стать каким-то пророком и впадает в несколько надутый и напыщенный лиризм... К счастию, число таких лирических мест незначительно в отношении к объему всего романа, и их можно пропускать при чтении, ничего не теряя от наслаждения, доставляемого самим романом. 
     Но, к несчастию, эти мистико-лирические выходки в "Мертвых душах" были не простыми случайными ошибками со стороны их автора, но зерном, может быть, совершенной утраты его таланта для русской литературы... Все более и более забывая свое значение художника, принимает он тон глашатая каких-то великих истин, которые в сущности отзываются не чем иным, как парадоксами человека, сбившегося с своего настоящего пути ложными теориями и системами, всегда гибельными для искусства и таланта. Так например, в году вдруг появилась статья Гоголя о переводе "Одиссеи" Жуковским, до того исполненная парадоксов, высказанных с превыспренними претензиями на пророческий тон, что один бездарный писатель нашел себя в состоянии написать по этому поводу статью, грубую и неприличную по тону, но справедливую и основательную в опровержении парадоксов статьи Гоголя. Это опечалило всех друзей и почитателей таланта Гоголя и обрадовало всех врагов его. Но история не кончилась этим. Второе издание "Мертвых душ" явилось с предисловием, которое... которое... испугало нас еще больше знаменитой в летописях русской литературы статьи об "Одиссее"... Это предисловие внушает живые опасения за авторскую славу в будущем (в она непоколебимо прочна) творца "Ревизора" и "Мертвых душ"; оно грозит русской литературе новою великою потерею прежде времени... Предисловие это странно само по себе, но его тон... C'est le ton qui fait la musique, говорят французы... {Это тон, который делает музыку. - Ред.} В этом тоне столько неумеренного смирения и самоотрицания, что они невольно заставляют читателя предполагать тут чувства совершенно противоположные... 
Комментарии  Отметить нарушение