В романе «Дубровский» А. С. Пушкин говорит о чести и подлости, любви и ненависти, благородстве и низости.
Одной из важных сюжетных линий романа является история взаимоотношений Владимира Дубровского и Маши Троекуровой. В судьбах этих героев много общего. Они оба рано потеряли матерей и были лишены достаточной родительской ласки и тепла. Один воспитывался вдали от дома, другая жила при отце, но, избегая проявлений его горячего и непредсказуемого нрава, предпочитала уединяться с книгами, нежели открывать свои чувства родителю.
Владимир знал Машу еще ребенком, и она «тогда уже обещала быть красавицей». Направляясь по зову старой Егоровны к больному отцу, Дубровский-младший вновь увидел Машу и полюбил. Эта любовь взяла верх над ненавистью и жаждой мести. И несмотря на то, что отец Маши, Кирила Петрович, был первым врагом Владимира, виновником всех его несчастий, благородный разбойник отказывается от налетов на Покровское.
Дубровский является в дом Троекурова под видом молодого учителя, француза Дефоржа, который поначалу не возбуждает никакого интереса у Марьи Кириловны. «Воспитанная в аристократических предрассудках», она не воспринимала его не только как мужчину, но и как объект, заслуживающий внимания. «Учитель был для нее род слуги или мастерового, — говорит автор, — а слуга или мастеровой не казался ей мужчиною».
Дерзкая забава отца Маше увидеть в Дефорже мужественного и смелого человека. Оставшись наедине с медведем, Владимир нисколько не растерялся, он выхватил пистолет и выстрелил в ухо голодному зверю. Свой неожиданный для всех поступок «француз» объяснил тем, что «не намерен терпеть обиду». Это по-настоящему потрясло Машу. Именно о таком герое грезила она после чтения французских романов.
Ограбление Антона Пафнутьича заставило Дубровского бежать из троекуровского дома. Не желая прослыть подлецом, Владимир решается объясниться с Машей, открыть ей истину о себе. Записка Дубровского возбудила в Маше двойственные чувства: с одной стороны, ей было любопытно и приятно, с другой — своим приглашением на ночное свидание учитель ставил ее в неловкое положение. Тем не менее Маша согласилась. Героиня ждала объяснения в любви, а услышала страшное признание: «Я не француз Дефорж, я Дубровский». Владимир в очередной раз продемонстрировал храбрость и благородство, но это стало для Марьи Кириловны настоящим ударом. Вернувшись к себе, долго рыдала она «в истерическом припадке». Все ее надежды на счастье были разрушены. Вынужденный скрываться, Дубровский обещает быть преданным Маше и предлагает ей свою и защиту. Марье Кириловне она действительно понадобилась, когда появился князь Верейский. Имение князя Верейского, богатого помещика, находилось всего в тридцати верстах от Покровского. Вернувшись из-за границы, старый князь, не привыкший к уединению, уже на третий день отправился на обед к Троекурову. Верейский выглядел гораздо старше своих лет, но все же был довольно приятен, к тому же любезен. Он прекрасно знал свет, и ему довольно быстро удалось завоевать внимание Кирилы Петровича и Маши, живущих в глуши, своими рассказами о нем.
Арбатово поразило Троекуровых своей красотой, чистотой, изяществом. День в обществе Верейского, с «чувством и воображением» говорящего не только о картинах из своей галереи, но и на любые темы, пролетел незаметно. Марья Кириловна чувствовала себя все время легко и непринужденно, будто уже давно была знакома с князем. Верейский, действительно, располагал к себе. Он удивил своих гостей великолепной кухней, настоящим салютом, духовой музыкой. Кирила Петрович воспринимал все это как знаки уважения к себе, а Маша ни о чем не задумывалась и просто была счастлива.
Однако «старый волокита был поражен ее красотой» с первого взгляда и умело плел вокруг юной красавицы свои сети. Не раздумывая долго, он поехал ее сватать. Этого доверчивая и наивная Маша никак не ожидала. В один миг из обаятельного собеседника Верейский превратился для нее в отвратительного и ненавистного старика. Брак с ним пугал ее «как плаха, как могила». Все надежды уговорить алчного отца и самого Верейского отказаться от свадьбы оказались напрасными. Слезы и мольбы Маши никого не тронули, и в отчаянии она стала искать Дубровского.
пришла, но поздно. Венчание свершилось, и на слова Владимира о свободе Марья Кириловна ответила, что не может нарушить клятвы, данной перед богом. И это пушкинский идеал женщины — верная и преданная, вопреки всем и вся. Поступок Маши поражает своей высокой нравственностью, цельностью характера и мужеством.
Жаль Владимира, жаль Машу, но все же читатель испытывает в финале романа какое-то светлое чувство, и вызвано оно решительностью и бескомпромиссностью юной девушки.
Стихотворение М. Цветаевой «Август – астры» звучит признанием в любви щедрому месяцу августу. Это последний месяц лета, символизирующий собой возраст зрелости человека. И хотя интонация взволнованно-радостная, за ней скрывается боль: ведь незаметно подкрадывается осень жизни, и вскоре неизбежно наступит холодная, суровая зима.
Используя приём олицетворения, Цветаева ласково и восторженно обращается к августу: «…как дитя, играешь, август, как ладонью гладишь сердце…». Для неё это живое существо, которому она благодарна за роскошные дары, за женское счастье, за радость жизни.
Образ августа создаётся лишь отдельными штрихами (август – это астры, звёзды, молнии), которые, сливаясь, дают яркую образную картину. Предельно точно поэт выявляет самые важные и зримые признаки этого времени года: ведь действительно именно в августе буйно цветут астры, созревают гроздья сочного винограда, наливаются соком румяные яблоки, а по ночам разворачивается феерия звездопада.
Стержнем лирической миниатюры является цепочка ассоциаций, многие из них понятны всем, однако некоторые из них может расшифровать лишь искушённый читатель. Например, по-латыни слово «астра» означает « звезда», острые, узкие лепестки цветка, действительно, чем-то напоминают звёздные лучи; имперское имя – это имя римского императора Октавиана Августа, в чью честь и был назван этот месяц; метафора «имперское яблоко» - это императорская золотая держава, наряду с жезлом являющаяся символом власти. С этих деталей подчёркивается великолепие, звёздный статус, величие августа.
Праздничная, радостная интонация первой и последней строф имеет чёткий ритм, который создаётся с анафоры (трижды в начале строк повторяется слово «август») и коротких назывных и неполных предложений. Именно эти строфы обрамляют вторую, центральную, строфу, рисующую не столько приметы августа, сколько его характер, внутреннюю сущность, ту радость, которой наполнен он сам и которой он щедро делится с людьми. В этой строфе меняется интонация, она становится торжественной и нежной одновременно. Этому и размер стиха – анапест с чередованием дактилических стоп, придающий ему по сравнению с обрамляющими строфами, написанными хореем, плавность, некую замедленность, гармонию звучания; и образные средства языка, такие, как эпитеты «полновесным, благосклонным яблоком», инверсия «именем твоим имперским», аллитерация – повторение сочетаний «им», «ым», «ом» не только в окончаниях существительных и прилагательных, но и в корнях слов (имперских, именем), что придаёт стиху лёгкость, прозрачность, нежность и мягкость.
Август предстаёт шаловливым и игривым, легкомысленным и беззаботным, это подчёркивает сравнение «как дитя, играешь, август». Ему ещё далеко до зимы. Он так обаятелен, что Цветаева обращается к нему: «Сердце!», да он и на самом деле сердце года, потому что ярок, наполнен теплом и светом.
Удивительно, что, хотя поэт не использует красок, стихотворение кажется многоцветным, скорее всего, потому, что предметный мир всем знаком и понятен настолько, что в воображении читателя предстаёт яркий мир природы. Но неким диссонансом звучит эпитет «рябины ржавой», этот цвет оранжевый, приятный глазу, но «ржавый» - это металл, подвергнувшийся коррозии, тому, что разъедает и губит его. И вдумываясь в значение слова, начинаешь понимать, что Цветаева использует контраст «горько – сладко», «больно – радостно». Тогда и открывается смысл последней строфы: в ликующих строках звучит еле уловимая нота печали, выраженная эпитетом «поздних» - «поздних поцелуев», «поздних роз и молний поздних». Однако лексическое значение здесь несколько отличается. Говоря о розах и молниях, Цветаева понимает под словом «поздний» «последний», ведь розы скоро отцветут, и молнии отсверкают, что и характерно для конца лета, это обычные приметы природы. А «поздние поцелуи» - это запоздалые, данные не в весеннюю пору расцвета и пробуждения природы и чувств, а в преддверии осени, а значит, обречённые на скорое охлаждение и горечь разлуки. Не случайно в русских народных песнях поётся о рябине, которая весной пышно цвела и много обещала, да обманула и наполнила душу горечью.
Марина Цветаева, создав гимн августу, прославляет природу и жизнь, любовь и боль. Ведь это сладкая боль, такая же сладкая, как ароматный, пышный, щедрый на солнце и ласку август. Это боль по ушедшему и несбывшемуся, тому, что манило и одаривало, но не стало судьбой.
Объяснение:
