2-тапсырма .«Төрт сөйлем» тәсілі

1. Пікір. Шығармадағы кейіпкер бейнесін бір сөйлеммен жеткізеді.

2. Дәлел. Мәтіннен үзінді келтіре отырып өз пікірін бір сөйлеммен дәлелдейді.

3. Мысал. Пікірін тарихпен байланыстырып, мысал келтіреді.

4. Қорытынды. Тақырып бойынша қорытынды шығарады.
Текст ұзақ 5бет​

Люди передают свое отношение, через предания, допустим в придание "воцарение Ивана грозного", люди показывают, почему Иван"грозный"

Предложением, коли я, барин, в цари угожу, так тебе голову срублю, конечно все это неправда, но в преданиях видно, как люди относятся к царю

В "вольга и микула селянинович" прославляют Вольгу, его мудрость и силу, за его упорство и веру, так и Микулу, прославляют, по этим преданиям видно, что народные сказатели считали этих людей чем то, особенным, и относились к ним с уважением.

Вроде все, если что-то не понятно, спрашивай. Удачи тебе ♡

Мы были в Серпухове весной 45-ого.  После всего пережитого на фронте, госпиталь казался галлюцинацией. Взяли Вену, захватили Будапешт. Радио в палате не замолкало даже ночью. «война тоже самое. что и шахматы, Е-два — е-четыре, бац, нет пешки!», - высказал своё мнение Саша Селиванов, родившийся на Волге потомок татар. Саша получил кличку Самоходка: его толсто забинтованная раненная нога возвышалась над кроватью как пушка. «Нешто не навоевался?» -пробасил  мой сосед с правой стороны Бородухов. Он был в возрасте и происходил из мезенских лесовиков. По левую сторону от меня лечился солдат Копёшкин. На его теле не было ни единого  живого места:  у него повреждены шейные позвонкибыли, перебиты обе рукии были ещё какие-то увечья. Его поместили в цельный нагрудный гипс, голова его была прибинтована к лубку. Копёшкин лежал в одном положении, навзничь, руки были согнуты в локтях и забинтованы до самых пальцев. В последнее время ему стало хуже. Говорил он без голоса, только шевелил губами. Какая-то хворь убивала его изнутри, лицо совсем усохло. Однажды к нему пришло из дому письмо. Письмо вскрыли и дали листочек ему в руки. До конца дня письмо так и не сдвинулось в руках Копёшкина. Только на следующий день он попросил его перевернуть, а потом весь день рассматривал обратный адрес. Наконец-то сдался Берлин! Но война не прекращалась ни третьего мая, ни седьмого… Когда же всё закончится?! Только ночью восьмого мая я услышал хрумкавшие сапоги начальника госпиталя полковника Туранцева, который говорил с завхозом Звонарчуком : «Выдать всем чистое — белье, постель. Заколоть кабана. Затем, хорошо было бы к обеду вина...» Вдруг Саенко вскрикнул: «Все! Конец!». Потом счастливо матернулся на всю палату, не находя иных слов.  В окно я увидел сочного малинового цвета ракету. За ней появилась зелёная ракета. А потом басом зазвучали гудки. Еле дотерпев до рассвета, все помчались на улицу. Коридор загудел от поскрипывания костылей, садик при госпитале мгновенно наполнился народом. Внезапно грянул оркестр: «Вставай, страна огромная...»  До обеда мы сменили бельё и побрились, а потом тётя Зина разнесла нам суп из кабана. После Звонарчук принёс поднос с бордовыми стаканами : «Мы победили, товарищи».   После такого замечательно обеда, захмелев, мы начали мечтать о возвращении домой, даже Копёшкин начал шевелить пальцами. Саенко в припрыжку подошёл к нему и поднёс своё ухо к нему: «Ага, понятно.Сказал, у них тоже очень даже хорошо. Это где же такое место ? А-а, ясно... Из Пензы ты». Мне захотелось представить родину Копёшкина. Я представил бревенчатую избу с тремя окошками, древо, подобное на перевёрнутый веник, а потом нарисовал это. Я дал ему эту неказистую картинку в руки. Он одобряюще кивнул превратившимся в стрелу носом. До вечера он продержал мой рисунок. Оказалось, его уже не было. Он умер незаметно, неизвестно во сколько времени. Его унесли санитары. Его стакан с вином мы выпили в его честь. Вечером снова полыхал праздничный салют.