1. Как вы понимаете фигуру Аркадия? Какой он? 2. Аркадий — нигилист?
3. Можно ли сказать, что Аркадий в ходе романа эволюционирует? Если да, то чем его эволюция, куда он движется?

   Вот уже пятое обозрение годового бюджета русской литературы представляем мы нашим читателям. Обязавшись перед публикою быть верным зеркалом русской литературы, постоянно отдавая отчет во всякой вновь выходящей в России книге, во всяком литературном явлении, "Отечественные записки" не вполне выполнили бы свое назначение - быть полною и подробною летописью движения русского слова, если б не вменили себе в обязанность этих годичных обозрений, в которых обо всем, о чем в продолжение целого года говорилось, как о настоящем, говорится, как о и в которых все отдельные и разнообразные явления целого года подводятся под одну точку зрения. Не ставим себе этого в особенную заслугу, потому что видим в этом только должное выполнение добровольно принятой на себя обязанности; но не можем не заметить, что подобная обязанность довольно тяжела. Читатели наши знают, что большая часть этих годичных обозрений постоянно наполнялась рассуждениями вообще о русской литературе и, следовательно, о всех русских писателях, от Кантемира и Ломоносова до настоящей минуты; а взгляд на литературу, главный предмет статьи, всегда занимал ее меньшую часть. Подобные отступления от главного предмета необходимы по двум причинам: во-первых, потому, что настоящее объясняется только и потому, что по поводу целой русской литературы еще можно написать не одну, а даже и несколько статей, более или менее интересных; но о русской литературе за тот или другой год, право, не о чем слишком много или слишком интересно разговориться. И это-то составляет особенную трудность подобных статей. Легко пересчитывать богатства истинные или мнимые; много можно говорить о них; но что сказать о бедности, близкой к нищете? Да, о совершенной нищете, потому что теперь нет уже и мнимых, воображаемых богатств. А между тем о чем же говорить журналу, если ему уже нечего говорить о литературе? Ведь у нас литература составляет единственный интерес, доступный публике, если не упоминать о преферансе, говоря о немногих, исключительных и как бы случайных ее интересах. Итак, будем же говорить о литературе, - и если, читатели, этот предмет уже кажется вам несколько истощенным и слишком часто истощаемым; если толки о нем уже доставляют вам только то магнетическое удовольствие, которое так близко к усыплению, - поздравляем вас с прогрессом и пользуемся случаем уверить вас, что мы, в свою очередь, совсем не чужды этого прогресса и что в этом отношении вы не правы, если вздумаете упрекнуть нас в отсталости от духа времени и в наивной запоздалости касательно его интересов... Еще раз: будем рассуждать о русской литературе, - предмет и новый и любопытный...    Переходчивы времена, как подумаешь! Вспомните о том, что так сильно интересовало вас, что давало такую полноту вашей жизни и что было еще так недавно, - вы поневоле воскликнете с грустию:       Свежо предание, а верится с трудом!       На Руси еще не вывелись люди, которые       Известья черпают из забытых газет    Времен очаковских и покоренья Крыма;313   

Белорусская свадьба! Как правило, ее ассоциируют с весельем, размахом и щедростью. Традиционно, все свадебное торжество в Беларуси делилось на три части: предсвадебная ("запыты", сватовство свадебная (венание и свадьба) и послесвадебная ("медовый месяц").Время свадьбы строго определялось церковными канонами. Свадьбу нельзя было проводить во время постов и в период так называемых «крывавых вечароў» с 7 по 21 января, когда игрались только «волчьи свадьбы». Наиболее подходящим для свадь считался период после уборки хлебов и от Крещения до Масленицы во время «маладзіка» и полнолуния.В день свадьбы хлопот хватало и у невесты и у жениха. Друзья молодого украшали повозки. Первая из них была самой красочной. В ней ехал жених. Дугу украшали хвоей, а сверху прикрепляли разноцветные ленточки. Ленты были белые (символ целомудрия и невинности) и красные (символ перехода, перерождения, нового статуса).Самым главным украшением считались колокольчики. Посередине висел большой, а по краям поменьше. Праздничный перезвон колокольчиков извещал жителей окрестных деревень об очередном праздничном событии, а кроме того, уничтожал любые чародейства и очищал путь от всякой скверни.Когда в доме жениха все было готово к отъезду, родители ставили в центре дома стол, затем накрывали его белой льняной скатертью, клали хлеб-соль, ставили ведро с водой и зажигали громничную свечу. Отец брал домотканое полотенце, перевязывал им руки сына, трижды обводил его вокруг стола и вел к порогу. Затем давал ему в руки небольшую икону с изображением Христа, а мать, держа в руках громничную свечу и домашнюю икону, благословляла сына в дорогу. Икону оставляли дома, а "грамнiцу" сват брал с собой, чтобы обезопасить свадебный кортеж в пути. Он также брал с собой деньги, водку, конфеты, печение, мед, пояса, которые понадобятся для выкупа невесты