3. Определите фрагмент, в котором представлен пейзаж. А) «Тут через трубу одной хаты клубами повалился дым и пошел тучею по небу, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле».
В) «Мать кузнеца Вакулы имела от роду не больше сорока лет. Она была ни хороша, ни дурна собою. Трудно и быть хорошею в такие года».
С) «Вступивши в четвертую, он невольно подошел к висевшей на стене картине. Это была пречистая дева с младенцем на руках. «Что за картина! что за чудная живопись! – рассуждал он, – вот, кажется, говорит!»
D) « Последний день перед рождеством Зимняя, ясная ночь поступила. Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа».

У МЕНЯ СОЧ

Светлица Тараса была убрана во вкусе того времени, о котором остались воспоми­нания лишь в народных песнях и думах. Все было чисто убрано. На стенах висели оружие, охотничьи атрибуты, конская сбруя. На полках стояли разнообразные кувшины, бутылки, фляжки, кубки и чарки. Берестовые скамьи вокруг всей комнаты; огромный стол под образами в парадном углу и широкая печь, покрытая изразцами. Детали интерьера читателю составить представление об об­разе жизни Тараса и его семьи, быте и нравах эпохи. Здесь угадывается и харак­тер хозяина дома — человека военного, проводившего свою жизнь в походах и битвах, с оружием, на коне, не чуждого выпить и побалагурить в компании с това­рищами.

Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности... Иногда взгляд его помрачался выражением будто усталости и скуки; но ни усталость, ни скука не могли ни на минуту согнать с лица мягкость, которая была господствующим и основным выражением не лица только, а всей души... Движения его, когда он был даже встревожен, сдерживались также мягкостью и... ленью... На нем был халат из персидской материи, настоящий восточный халат... весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него... Обломов всегда ходил дома без галстука и без жилета... Туфли на нем были длинные, мягкие и широкие; когда он, не глядя, опускал ноги с постели на пол, то непременно попадал в них сразу... Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием. Когда он был дома — а он был почти всегда дома, — он все лежал, и все постоянно в одной комнате... У него было еще три комнаты, но он редко туда заглядывал..он остался единственным наследником трехсот пятидесяти душ.