Широко известен тот факт, что любая авторская литература и любой народный фольклор – отражение действительности. Исторические события, широко известные и небольшого значения – все они находят отражение как в фольклоре, так и в прочей литературе. Точно так же описание быта, занятий людей, устройства дома и хозяйства, в общем, всех мелочей исторической картины эпохи… Все это можно найти как в фольклорных произведениях, так и в литературе, написанной авторами.
В любой русской народной сказке мы можете увидеть описание старинной избы и утвари в ней. Также узнать календарь, по которому жили люди: сеяли, жали, вязали снопы, копали картофель… Известна из сказок, пересказов и народных песен даже одежда крестьян былого: кафтан, лапти, юбки и плахты…
Кладезь народной истории – это былины. Обычно они повествуют об известных событиях в жизни народа. Часто это восстания либо защита родной земли от нападений кочевников. В пример можно привести былины об Илье Муромце, Алеше Поповиче и Добрыне Никитиче.
А как же авторская литература в Древней Руси? Из «Слова о полку Игореве» мы узнаем об оружии дружины древних русичей и о военном деле на Руси. Из «Повести временных лет» — об устройстве церквей и монастырей, крещении Руси и распространении христианства у славян. Из «Повести и Петре и Февронии» — о взаимоотношениях бояр и простолюдинов, о брачных отношениях на Руси. Из «Хождения за три моря» Афанасия Никитина – о прочих землях, об отношениях между странами и о путешествий.
В 18 веке из произведений Фонвизина, Ломоносова, Карамзина и других классиков литературы мы узнаем об устройстве российского общества. О положении дел при царском дворе, о системах чиновничьей и военной службы, образовании, об образе жизни богатых помещиков (великолепно и едко обрисовал его сатирик Фонвизин) и простых людей, о труде и праздном образе жизни россиян.
Таким образом, со страниц произведений литературы на нас глядят люди разных эпох. И мы можем успешно изучать историю Руси по этим источникам.
Объяснение:
Изображая своих героев, автор вовсе не приукрашивал и не идеализировал их: он наделил Пьера и Андрея противоречивыми чертами, достоинствами и недостатками. В их образе он представил обычных людей быть и сильными, и слабыми в отдельные моменты своей жизни, но умеющих преодолеть внутреннюю борьбу и самостоятельно возвыситься над ложью и обыденностью, духовно возродиться и найти свое призвание в жизни. Их пути — разные, но вместе с тем в них много общего. И, в частности, сходство заключается в их душевных мытарствах, в борьбе. У Пьера — с собственной слабостью характера, трусостью, излишней доверчивостью и идейным бездорожьем. У Андрея Болконского — с гордостью, надменностью, честолюбием и призрачными устремлениями к славе.
Пьер Безухов — один из центральных, наиболее привлекательных героев романа. Его образ, как и образ Андрея Болконского, изображен в постоянной динамике. Писатель делает акцент на почти детской доверчивости, доброте и искренности помыслов своего героя, и поначалу Пьер представлен растерянным, пассивным, абсолютно бездеятельным молодым человеком. Пьер очевидно не вписывается в фальшивое общество льстецов и карьеристов, присутствующих в салоне Шерер. Он ведет себя неподобающим для светских раутов образом, даже несколько агрессивно настроен по отношению ко всем остальным посетителям. По этой причине появление Пьера у многих вызывает недоумение, а его прямолинейные высказывания — откровенные опасения. Кроме того, Безухов равнодушен к деньгам и роскоши, он бескорыстен и, несмотря ни на что, остро чувствует границу между невинными шутками и опасными играми, которые могут искалечить чью-то жизнь
Объяснение:
Означенная проблематика „Войны и мира“ находилась в русле размышлений Достоевского о герое, ищущем, и что добро", „что зло“. Но „культурному типу“, созданному Толстым и олицетворяющему „благообразие“ (в понимании Достоевского) , писатель противопоставляет другой „культурный тип“, стремящийся к „благообразию“, но никогда не достичь его. В этой не обрести „благообразие“ Достоевский и видит симптоматичную для эпохи черту человека, сознание которого историческими обстоятельствами обречено отстаивать себя в „хаосе понятий“. Интерпретацию этого качественного отличия своего „культурного типа“ Достоевский излагает в наброске „Для предисловия“ в мартовских черновых записях 1875 г. к „Подростку“. Болконский, Безухов и Левин рассматриваются здесь Достоевским как герои „мелкого самолюбия“: они духовно переродиться под влиянием положительного примера либо под воздействием исключительной ситуации. Трагизм подполья исключает для героя Достоевского возможность такого коренного духовного изменения.
