К старому козацкому полковнику Тарасу Бульбе приезжают после выпуска из Киевской академии два его сына - Остап и Андрий. Два дюжих молодца, здоровых и крепких лиц которых ещё не касалась бритва, смущены встречей с отцом, подшучивающим над их одеждой недавних семинаристов. Старший, Остап, не выдерживает насмешек отца: «Хоть ты мне и батька, а как будешь смеяться, то, ей-Богу, поколочу!» И отец с сыном, вместо приветствия после давней отлучки, совсем нешуточно тузят друг друга тумаками. Бледная, худощавая и добрая мать старается образумить буйного своего мужа, который уже и сам останавливается, довольный, что испытал сына. Бульба хочет таким же образом «поприветствовать» и младшего, но того уже обнимает, защищая от отца, мать.
Философская ода «Бог» , которая создавалась в 1780-1784 годах, определяет основы миросозерцания поэта, его представления о мироздании и человеке как составной его части.
Ко времени создания этого своеобразного поэтического манифеста Державину было уже 41 год Прожитая жизнь и многолетний опыт творчества послужили ему опорой для создания этого важнейшего его произведения.
Даже если собрать все, что сказано в мировой поэзии о Боге, эта ода будет заметной, если не лучшей Безусловно, создавая свою оду, Державин опирался на богатый опыт мировой литературы, особенно на библейские псалмы Давида. Но в его произведении отразились и традиции отечественной литературы, осмысливающей философские проблемы, - это были духовные оды Ломоносова «Вечернее» и «Утреннее размышление о Божьем величестве» . В своем «Утреннем размышлении... » Ломоносов пишет:
От мрачной ночи свободились
Поля, бугры, моря и лес,
И взору нашему открылись,
Исполнены твоих чудес.
Там всякая взывает плоть:
«Велик Зиждитель наш Господь! »
В державинской оде мы также слышим хвалу величию Божьего творения:
Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет
Хотя и мог бы ум высокий —
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света твоего рожденны,
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись депзает,
В твоем величьи исчезает,
Как в вечности миг.
Мысль, чувство, воображение поэта обращены не только к Божьему миру, но и вглубь души:
Но ты во мне сияешь
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод
В державинской оде - человек постигает загадку своей природы и таким путем открывает для себя весь внешний Божий мир и самого Творца:
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей ты телесных,
Где начал ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества,
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь - я раб — я червь - я Бог!
В оде Державина человек оказывается противоречив по своей природе: он не только «умом повелевает громам» , но и «телом истлевает в прахе» ; он не только «царь» и ((Бог» , но также «червь» и «раб» .
Державин готов принять Бога и Человека в их естественной данности, где соединено материальное и духовное, временное и вечное, высокое и низкое, индивидуальное и всеобщее:
Твое созданье я, Создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей А царь!
Твоей то правде нужно было.
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! - в бессмертие твое.
Державин не разгадывает тайну такого соединения - он ее обнаруживает опытом и воображением, осознает мыслью и чувствует сердцем. Вот почему он не просто изливает стихами религиозный восторг не просто философствует, а «в сердечной простоте беседует о Боге» .
И оказывается, что, если собрать в душе все, что мы уже знаем о Боге и о себе, этого достаточно для ответа на важнейшие вопросы жизни. Материальное, временное, ничтожное - лишь форма проявления великого, вечного и духовного. Таков Бог - таков и человек, отражающий Бога в себе, «как солнце в малой капле вод» . А потому так высока должна быть и самооценка человека, и его требования к самому себе.
