ГОРЯТ ХЛЕБА
Дрожат хлеба от орудийных вспышек
И шепчут слово страшное: «Война!»
Горят хлеба. Горят и жарко дышат,
Не понимая, в чём же их вина?
А мы идём туда, где канонада
Вздымает клубы пыли и золы.
Голодные, с горящей нивой рядом,
Браним нерасторопные тылы.
А на душе – как тяжеленный камень
От скорбного призыва Колосья обожжёнными руками,
Склонясь, хватают нас за сапоги.
НА ВОЙНЕ ЗАТИШЬЯ НЕ БЫВАЕТ…
На войне затишья не бывает.
Бой затих, Но дело не в пальбе.
Если грохот боя убывает,
Не смолкает ненависть в тебе.
И какое к чёрту там затишье,
Если в сердце боли нет конца,
Если слышишь в тишине застывшей,
Как стучат товарищей сердца!
И огонь в душе не убывает,
Хоть и смолк противник пред тобой.
На войне затишья не бывает, –
В том затишье зреет новый бой.
Мечтающий о воле крестьянин и воин Пугачев после долгих странствий приходит на Яик и в разговоре с казаком-сторожем узнает о том, что мужики ждут нового царя — мужицкого. Таким царём представляется убитый Петр III — он бы дал народу волю. Эта мысль захватывает Пугачева.
Он приходит к калмыкам и призывает их оставить войско, бежать от российской присяги. Атаман Кирпичников узнает об этом и присоединяется к бунту. В казачьих войсках вспыхивает мятеж. Вместе с атаманами Оболяевым, Караваевым и Зарубиным Пугачев решает двинуться на Москву.
Вскоре к нему присоединяется уральский беглый каторжник Хлопуша, мечтающий увидеть мужицкого царя. Он требует пропустить его к Пугачеву, видя в нем воплощение своего идеала. Хлопуша предлагает захватить Уфу — это позволит пугачевцам получить собственную артиллерию.
Атаман Зарубин переманивает на сторону Пугачева все новые и новые войска — они сдаются без боя. Но уже после первых поражений в стане Пугачева начинаются раздоры. Один из восставших — Творогов — подговаривает выдать Пугачева правительственным войскам. Его поддерживает предатель Крямин. В войсках начинается паника, и вместе с Пугачевым гибнет вся его армия.
Не последнее действующее лицо поэмы — русская тоска, степной пейзаж, плачущие деревья, бесконечные пески, солончаки, версты, ветлы... С этой Россией никаким одиночкам ничего не поделать. Гибнет Хлопуша, гибнет Пугачев, — «под душой так же падаешь, как под ношей».
