На протяжении всего своего творческого пути, Ф.И.Тютчев создавал великолепную поэзию о любви. На мой взгляд, причина стол сильной эмоциональной окрашенности любовной лирики поэта кроется в ее автобиографичности. Любовная лирика Тютчева может быть прочитана как своеобразный интимный дневник, в котором отразились его бурные романы с Эрнестиной Дернберг и с Е.А.Денисьевой. Однако, это автобиографизм особого рода: в стихах нет прямых упоминаний об именах возлюбленных поэта.
Любовь у Тютчева – почти всегда драма, роковой поединок неравных человеческих сил. Это чувство непостижимое, таинственное, исполненное волшебства. Но счастье любви недолговечно, обреченное не выдерживать роковых ударов судьбы. Более того, и сама любовь может осмысляться как приговор судьбы:
Судьбы ужасным приговором
Твоя любовь для ней была.
Любовь, таким образом, ассоциируется со страданием, тоской, душевной болью, слезами. Поэт предстает перед нами страстной, увлекающейся личностью, человеком с горячим, любящим сердцем. Он настойчиво повторяет эпитет «роковая страсть», «встреча роковая», «роковое слиянье», «поединок роковой». В стихотворении, входящем в знаменитый «денисьевский цикл», любовь названа «убийственной». Именно в стихах, посвященных Елене Александровне Денисьевой, раскрывается «блаженно-роковая» любовь поэта.
В стихотворении «О, как убийственно мы любим…» прием кольцевой композиции подчеркивает мысль об убийственной силе любви. Две одинаковые строфы усиливают ощущение личной трагедии лирического героя; в словах поэта звучит страшное предсказание – о гибели любимого человека. Внутри проникнутой пафосом безнадежности и обреченности формы стихотворения – повествование о последствиях «буйной слепоты страстей». Строки, создающие обрамление, стали афоризмом. Они существуют вне стихотворения, потому что в них заключена глубокая печальная по своей эмоциональной окрашенности мысль, выраженная с невероятной силой:
О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!
Восклицательный знак в конце строфы – не только средство выражения экспрессии, он еще указывает на неизбежность гибели глубокой, самоотверженной, страстной любви. Неминуемая разлука придает трагизм любви, мысль о неизбежном расставании заложена в само основание этого высокого и неземного чувства. Лирический герой неимоверно страдает, ведь он, не желая того, становится причиной духовной трагедии, гибели любимой женщины. Риторические вопросы и восклицания – яркое художественное средство передать сильнейшие изменения, которые произошли с женщиной, сумевшей так самоотверженно полюбить, полюбить до полного самоотречения:
Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Лирический герой преклоняется перед красотой женщины и перед силой ее страсти. Риторическое восклицание «Жизнь отреченья, жизнь страданья!» заключает в себе мысль о роковой судьбе влюбленной до самозабвения женщины. Эти строки также стали крылатыми, в них заключен глубокий обобщающий смысл. Также в стихотворении Тютчев использует излюбленный прием противопоставления. С одной стороны мы видим «толпу», которая втоптать в грязь самые прекрасные душевные движения. В данном случае толпа является символом жестокого общественного мнения, основанного на осуждении любого проявления человеческого поведения вне принятых моралью этого общества границ. Именно такая «толпа», враждебная естественным проявлением сильных эмоций, выносит «ужасный приговор», вторгается в святое, клеймит «незаслуженным позором» и обрекает человека на невероятные душевные муки. Несколько раз повторяется в стихотворении слово «боль», именно оно определяет то состояние любимой женщины, из которого ей уже не выйти, которое всегда будет сопровождать ее в состоянии любви:
Боль, злую боль ожесточенья,
Боль без отрады и без слез!
Объяснение:
спиши рада думаю успелаа
наличием чёрта и ведьмы, то есть сказочных персонажей, похожа, наличием типичных ситуаций: добыча для любимой важных предметов (царицыны "черевики")
Не похожа бытовой сниженностью. В сказке всё-таки присутствует романтика, там шубы и брильянты достают, ну, яблоки на худой конец золотые. А у Гоголя - туфли!
Чёрт у него одет как франт, и комичен. Хотя, в деталях волшебных Гоголь очень педантичен. Недаром даже прозвище Пацюк (крыса), это верный спутник нечистого и отчасти предвестник в сказочной традиции, да и вообще ещё много чего можно найти.
