Комедия ревизор Выручите ​

Среди бесчисленного множества творений русской литературы рассказы А. П. Чехова наиболее близки мне благодаря глубокому, всеобъемлющему содержанию, великолепной, как неотесанный алмаз, форме, удивительному изяществу, лаконичности и красоте. Писательский дар Чехова преодолеть неустанный ход времени, открыть взору читателя доселе неизвестные картины, описать то, что, казалось бы, бесследно кануло в Лету.Полюбившийся мне рассказ "Студент" можно отнести к разряду глубоких, философских произведений, повествующих об извечном противостоянии добра и зла, о неразрывной связи времен и настоящего, двух звеньев одной цепи, имя которой - история. Этот бурлящий, всепоглощающий поток неустанно движется в окутанное серым призрачным туманом будущее, увлекая за собой все живое. И противостоять беспощадной стихии может лишь человеческое воображение и память, воспоминания о Рассказ начинается с описания природы. "Хорошая, тихая" погода с наступлением темноты заметно подпортилась. На смену душещипательным звукам природы, крикам дроздов, внезапным и раскатистым выстрелам пришла мертвая тишина. От холодного, пронизывающего ветра в лесу стало неуютно, глухо и нелюдимо. Столь редкие перемены, предшествовавшие появлению главного героя, предвещали грядущие изменения в мировоззрении студента духовной академии, сына дьячка Ивана Великопольского.Быть может, природе самой стало жутко, ведь внезапно наступивший холод нарушил во всем порядок и согласие. Лишь далекое мерцание огня в холодной вечерней мгле, словно путеводная звезда, тусклым светом влекло к себе героя. Несмотря на благозвучную фамилию, студент, судя по всему, жил бедно: его босая мать, сидя в сенях на полу, чистила самовар, а отец лежал на печи и кашлял. Но именно таким людям, не познавшим богатства материального, далеким от каждодневной суеты, роскоши, бесчестия и злобы, открываются ценности духовные.Иван Великопольский шел по стопам отца. В его семье большое внимание уделялось церковным традициям: "по случаю страстной пятницы дома ничего не варили", хотя мучительно хотелось есть. Это время, за несколько дней до Пасхи, предназначено для утоления голода духовного, служения Господу. А почему в свои двадцать два года Иван Великопольский, несмотря на лютый голод и суровый ветер, не хотел возвращаться домой. В преддверии большого праздника студенту хотелось общаться с людьми, с самыми простыми, которых мучила извечная бедность, голод и тоска.Подойдя к огню, студент начинает разговор с двумя совершенно разными женщинами. На протяжении всей беседы с лица Василисы не сходила мягкая, степенная улыбка; дочь же ее Лукерья только щурилась на студента и молчала. Жаркое трескучее пламя костра, освещавшее далеко кругом вспаханную землю, стало проводником между далеким и настоящим, символом правды, неподвластной времени. Время, будто подчиняясь ослепительному свету огня, раскрыло свои недосягаемые грани, и в образо-вавшейся щели вниманию студента отчетливо предстали события, произошедшие девятнадцать веков назад.Проповодь Ивана Великопольского произвела неизгладимое впечатление на Василису: она вдруг всхлипнула, слезы, крупные, как перламутровый жемчуг, потекли по ее щекам. Эта умудренная жизненным опытом женщина - праведница; без таких людей, согласно русской пословице, не стоит село. Странное, как у глухонемой, выражение лица Лукерьи стало тяжелым, напряженным, как у человека, который сдерживает сильную боль.  В заключении рассказа Иван Великопольский поднимается в гору и свысока по-иному смотрит на свою родную деревню. Студент будто стал участником тех библейских событий, схватки добра и зла, из которой зло все-таки вышло победителем. Неужели такая же "пустыня кругом, мрак, чувство гнета" - все эти ужасы были, есть и будут? Нет, этому не бывать, потому что у каждого нового поколения будет возможность учиться на ошибках находить свой собственный фарватер в беспрерывно бурлящем океане жизни.Счастье и благополучное существование всего живого прежде всего зависят от нас самих. Россия богата не только безграничными просторами, плодородными землями, садами, но и незаурядными людьми, праведниками, одаренными чистой, божественной энергией. Они смотрят на нас ясными глубокими глазами, будто заглядывают в душу, да так, что ничего от них и не скроешь. Праведники жертвуют многими жизненными прелестями ради чистоты души, с радостью окружающим достойно преодолеть все невзгоды, выйти победителем из борьбы с самим собой, духовно очиститься. И что бы о них ни говорили, сколько бы ни удивлялись их неприхотливости, на русской земле всегда найдется место таким людям, ибо они проповедуют правду.Иван Великопольский, совершив восхождение на гору, и Василиса очищение через слезы, становятся праведниками, без которых не стоит ни село, ни город, ни вся земля наша.

На английском:

The penetration of the Vikings in the Finnish land began in the 2nd half of the VIII century, as evidenced in the oldest layers of Staraya Ladoga (similar to layers in Danish Ribe). At about the same time this land was inhabited and settled by Slavs. Unlike the raids on the shores of Western Europe, the Viking settlement in Eastern Europe was more stable. The Scandinavians themselves have noted the abundance of fortified settlements in Eastern Europe, baptized Ancient Rus "a country of cities" — Gard. Evidence of forced entry of the Vikings in Eastern Europe are not so numerous as in the West.[1] as an example, the invasion of the Swedes in the land of the Curonians of which is told in the Vita of Ansgar.
Volkhov. Mounds. Below Old Ladoga
The main object of interest of the Vikings were river routes, which through a system of portages it was possible to reach the Arab Caliphate (the Volga and the Caspian sea) and Constantinople (along the Dnieper and don via the Black sea).

Перевод:

Проникновение викингов в финские земли началось во 2-й половине VIII века, как о том свидетельствуют древнейшие слои Старой Ладоги (аналогичные слоям в датском Рибе). Примерно в одно время с ними эти земли заселяли и осваивали славяне. В отличие от набегов на берега Западной Европы, поселения викингов в Восточной Европе носили более стабильный характер. Сами скандинавы отмечали обилие укреплённых поселений на востоке Европы, окрестив Древнюю Русь «страной городов» — Гардами. Свидетельства насильственного проникновения викингов на востоке Европы не так многочисленны, как на западе.[1] В качестве примера можно привести вторжение шведов в земли куршей, о котором рассказано в житии Ансгара.

Волхов. Курганы. Ниже Старой Ладоги

Основным объектом интереса викингов были речные пути, по которым через систему волоков можно было добраться до Арабского халифата (по Волге и Каспийскому морю) и Константинополя (по Днепру и Дону через Черное море).