Необходим комментарий предложенного текста Куприн А.И. Гранатовый браслет
в середине августа, перед рождением молодого месяца, вдруг наступили отвратительные погоды, какие так свойственны северному побережью Черного моря. То по целым суткам тяжело лежал над землею и морем густой туман, и тогда огромная сирена на маяке ревела днем и ночью, точно бешеный бык. То с утра до утра шел не переставая мелкий, как водяная пыль, дождик, превращавший глинистые дороги и тропинки в сплошную густую грязь, в которой увязали надолго возы и экипажи. То задувал с северо- запада, со стороны степи, свирепый ураган; от него верхушки деревьев раскачивались, пригибаясь и выпрямляясь, точно волны В бурю, гремели по ночам железные кровли дач, казалось, будто кто-то бегает по ним в подкованных сапогах; вздрагивали оконные рамы, хлопали двери, и дико завывало в печных трубах. Несколько рыбачьих баркасов заблудилось в море, а два и совсем не вернулись: только спустя неделю повыбрасывало трупы рыбаков в разных местах берега.
Обитатели пригородного морского курорта - большей частью греки и евреи, жизнелюбивые и мнительные, как все южане, - поспешно перебирались в город. По размякшему шоссе без конца тянулись ломовые дроги, перегруженные всяческими домашними вещами: тюфяками, диванами, сундуками, стульями, умывальниками, самоварами. Жалко, и грустно, и противно было глядеть сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, казавшийся таким изношенным, грязным и нищенским; на горничных и кухарок, сидевших на верху воза на мокром брезенте с какими то утюгами, жестянками и корзинками в руках, на запотевших, обессилевших лошадей, которые то и дело останавливались, дрожа коленями, дымясь и часто нося боками, на сипло ругавшихся дрогалей, закутанных от дождя в рогожи. Еще печальнее было видеть оставленные дачи с их внезапным простором, пустотой и оголенностью, с изуродованными клумбами, разбитыми стеклами, брошенными собаками и всяческим дачным сором из окурков, бумажек, черепков, коробочек и аптекарских пузырьков.
Но к началу сентября погода вдруг резко и совсем нежданно переменилась. Сразу наступили тихие безоблачные дни, такие ясные, солнечные и теплые, каких не было даже в июле. На обсохших сжатых полях, на их колючей желтой щетине заблестела слюдяным блеском осенняя паутина. Успокоившиеся деревья бесшумно и покорно роняли желтые листья.

Художественные и стилевые особенности «Повести временных лет»
«Повесть временных лет», где рассказ о событиях современности предваряется припоминаниями о деяниях славных князей веков — Олега Вещего, Игоря, Ольги, Святослава, Владимира, сочетает оба эти стиля.
В стиле монументального историзма ведется, например, изложение событий времени Ярослава Мудрого и его сына — Всеволода. Достаточно напомнить описание битвы на Альте (ПВЛ, с. 97—98), принесшей Ярославу победу над «окаянным» Святополком, убийцей Бориса и Глеба: Святополк пришел на поле боя «в силе тяжьце», Ярослав также собрал «множьство вой, и изыде противу ему на Льто».
Перед битвой Ярослав молится богу и своим убитым братьям, прося их на противнаго сего убийцю и гордаго». И вот уже войска двинулись навстречу друг другу, «и покрыша поле Летьское обои от множьства вой».
Лонгсливы для мужчин -выбор покл­онни­ков casual и спор­тивн­ого стиля! Выбирай и покупай онлайн.
На рассвете («въсходящу солнцу») «бысть сеча зла, яка же не была в Руси, и за рукы емлюче сечахуся, и сступашася трижды, яко по удольемь [долинам, ложбинам] крови тещи». К вечеру Ярослав одержал победу, а Святополк бежал. Ярослав вступил на киевский престол, «утер пота с дружиною своею, показав победу и труд велик».
Все в этом рассказе призвано подчеркнуть историческую значительность битвы: и указание на многочисленность войск, и детали, свидетельствующие об ожесточенности битвы, и патетическая концовка — Ярослав торжественно восходит на киевский престол, добытый им в ратном труде и борьбе за «правое дело».
И в то же время оказывается, что перед нами не столько впечатления очевидца о конкретной битве, сколько традиционные формулы, в которых описывались и другие сражения в той же «Повести временных лет» и в последующих летописях: традиционен оборот «сеча зла», традиционна концовка, сообщающая, кто «одоле» и кто «бежа», обычно для летописного повествования указание на многочисленность войск, и даже формула «яко по удольемь крови тещи» встречается в описаниях других сражений. Словом, перед нами один из образцов «этикетного» изображения битвы.
С особой заботой выписывают создатели «Повести временных лет» некрологические характеристики князей. Например, по словам летописца, князь Всеволод Ярославич был «издетьска боголюбив, любя правду, набдя убогыя [заботился о несчастных и бедных], въздая честь епископом и презвутером [попам], излиха же любяше черноризци, и подаяше требованье им» (ПВЛ, с. 142). Этот тип летописного некролога будет не раз использован летописцами XII и последующих веков.

Применение литературных формул, предписываемых стилем монументального историзма, придавало летописному тексту особый художественный колорит: не эффект неожиданности, а, напротив, ожидание встречи со знакомым, привычным, выраженным в «отшлифованной», освященной традицией форме, — вот что обладало силой эстетического воздействия на читателя. Этот же прием хорошо знаком фольклору — вспомним традиционные сюжеты былин, троекратные повторы сюжетных ситуаций, постоянные эпитеты и тому подобные художественные средства.

Стиль монументального историзма, таким образом, не свидетельство ограниченности художественных возможностей, а, напротив, свидетельство глубокого осознания роли поэтического слова. Но в то же время этот стиль, естественно, сковывал свободу сюжетного повествования, ибо стремился унифицировать, выразить в одинаковых речевых формулах и сюжетных мотивах различные жизненные ситуации.

Тема ума – центральная в произведении, заявленная еще в заглавии. Известно, что сначала Грибоедов хотел назвать комедию «Горе уму». В этом заглавии отражалось то, что носитель ума терпит гонения со стороны окружающих. Однако затем он переменил его на «Горе от ума». Здесь имеется уже другой смысл: горе переносит не только сам носитель ума, но и все его окружение. И действительно, второе заглавие глубже отражает то, что происходит по ходу сюжета: Чацкому непросто, однако непросто и представителям московского дворянства, которые соприкасаются с ним…
Если говорит об уме, то в комедии постоянно идет игра значением этого слова. Существует два понятия ума: ум Чацкого и ум «фамусовского общества».
Ум Чацкого заключается в его умении свободно мыслить, видеть суть окружающих явлений. Он – носитель передовых идей: освобождение крестьян от рабства, новые ценности жизни (отличные от чинопоклонства, праздного времяпрепровождения). Кроме того, Чацкий отличается выразительной речью, любит бросать меткие фразы («говорит, как пишет»). С этой стороны Чацкий умен. С другой стороны, он (как отмечал еще Пушкин) выглядит глупым, когда пытается донести свои идеи людям, которые не хотят их слушать. О глуп во всем, что касается людей, а также в том, что связано с житейской практичностью (которая так ценится в «фамусовском обществе»).
Если говорить о представителях московского общества, то они глупы в том, в чем умен Чацкий. Они живут лишь для того, чтобы зарабатывать деньги и добиваться положения в обществе, совершенно не думают о том, что происходит вокруг. Однако у них присутствует собственная «житейская мудрость», которой они руководствуются в жизни. Она заключается в том, чтобы уметь найти подход к нужному человеку, знать свое место в обществе и вести себя исходя из этого и, таким образом, обеспечить себе спокойную жизнь. Фамусов пытается поучать Чацкого, рассказывая ему о своих жизненных воззрениях. Молчалин тоже обладает этой «житейской мудростью» (он очень хитер) и умеет постоянно входить в нужную ему роль (с Софьей казаться романтичным влюбленным юношей, с Фамусовым и гостями бала – послушным и кротким, с Лизой стать развязным, с Чацким – равнодушным). Вот что говорит про него Софья:
Конечно, нет в нем этого ума,
Что гений для иных, а для иных чума,
Который скор, блестящ и скоро опротивит,
Который свет ругает наповал,
Чтоб свет об нем хоть что-нибудь сказал;
Да эдакий ли ум семейство осчастливит?
В этих строках Софья противопоставляет ум Молчалина и ум Чацкого. И тяготеет к первому (как и все московское общество). В итоге автор комедии показывает, что по-настоящему умные люди редко ценятся в обществе, состоящем из дураков. И более того, их ум может показаться сумасшествием – как это и случилось с Чацким.