Выберите слова, которые несут идейно-смысловую нагрузку в тексте. Служи верно, кому присягаешь, слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся и помни пословицу: береги платье снову , а честь смолоду .

​

Главный герой рассказа Ф. Абрамова « О чем плачут лошади» — деревенский житель, человек с добрым и чутким сердцем. Признаваясь нам в своей любви к лошадям, он не кривит душой и подтверждает свои слова делами: подкармливает колхозных лошадей хлебом, разговаривает с ними, жалеет. Однако неспроста герой говорит, что «эти добрые и умные животные.. . вызывали чувство жалости и непонятной вины перед ними» . Он прекрасно помнил время — свое детство и юность, — когда к лошадям относились совсем иначе, чем сейчас: «называли кормильцами, холили и ласкали, украшали лентами» . Настоящим сокровищем была лошадь для крестьянина, надежным в труде и в отдыхе. Да и во время опасностей войны именно от коня часто зависела жизнь его хозяина. Однако на вопрос знакомой лошади о том, действительно ли были когда-то счастливые для них времена, герой рассказа побоялся ответить честно. Он ушел от ответа, струсил, смалодушничал — и тем самым предал не только своего друга, но и свою память, свое детство.
Рассказа Ф. А. Абрамова учит нас не только бережнее и заботливее относится к нашим беззащитным четвероногим братьям, но и быть прямым и честным перед самим собой, уметь признавать свои ошибки и не бояться высказывать благодарность за сделанное тебе добро.
Крик о сердечная боль, возмущение равнодушием людей, губящих все, что их окружает, — таков лейтмотив рассказа Носова «Кукла» .
Рассказ Носова «Кукла» (или «Акимыч» — так он называется в некоторых изданиях) повествует о проблемах важных для любой области, района, школы. Безразличное отношение людей друг к другу, к вещам, жестокость по отношению к природе, к сожалению, не становятся меньше, а, напротив, растут.
Акимыч когда-то работал на перевозе, заядлый рыбак, фронтовик. Сейчас садовник, сторож, сидеть без дела не может.
Акимыч потрясен жестокостью людей, безразличием, он не может смотреть на такие бесчеловечные поступки. Растерзанные куклы напоминают об ужасах войны, о тяжело раненых, оставшихся без рук и без ног. К сожалению, сейчас так много жестокости, что мы не замечаем, привыкаем к ней, как к повседневности 
ясно?

Широкий двор был весь покрыт сияющим, белым мягким снегом. Синели в нем глубокие человечьи и частые собачьи следы. Воздух, морозный и тонкий, защипал в носу, иголочками уколол щеки. Каретник, сараи и скотные дворы стояли приземистые, покрытые белыми шапками, будто вросли в снег. Как стеклянные, бежали следы полозьев от дома через весь двор. Никита сбежал с крыльца по хрустящим ступенькам. Внизу стояла новенькая сосновая скамейка с мочальной витой веревкой. Никита осмотрел — сделана прочно, попробовал — скользит хорошо, взвалил скамейку на плечо, захватил лопатку, думая, что понадобится, и побежал по дороге вдоль сада, к плотине. Там стояли огромные, чуть не до неба, широкие ветлы, покрытые инеем, — каждая веточка была точно из снега. Никита повернул направо, к речке, и старался идти по дороге, по чужим следам... На крутых берегах реки Чагры намело за эти дни большие пушистые сугробы. В иных местах они свешивались мысами над речкой. Только стань на такой мыс — и он ухнет, сядет, и гора снега покатится вниз в облаке снежной пыли. Направо речка вилась синеватой тенью между белых и пушистых полей. Налево, над самой кручей, чернели избы, торчали журавли деревни Со-сновки. Синие высокие дымки поднимались над крышами и таяли. На снежном обрыве, где желтели пятна и полосы от золы, которую сегодня выгребли из печек, двигались маленькие фигурки. Это были Никитины приятели — мальчишки с «нашего конца» деревни. А дальше, где речка загибалась, едва виднелись другие мальчишки, «кон-чанские», очень опасные. Никита бросил лопату, опустил скамейку на снег, сел на нее верхом, крепко взялся за веревку, оттолкнулся ногами раза два, и скамейка сама пошла с горы. Ветер засвистал в ушах, поднялась с двух сторон снежная пыль. Вниз, все вниз, как стрела. И вдруг там, где снег обрывался над кручей, скамейка пронеслась по воздуху и скользнула на лед. Пошла тише, тише и стала. Никита засмеялся, слез со скамейки и потащил ее в гору, увязая по колено. Когда же он взобрался на берег, то невдалеке, на снежном поле, увидел черную, выше человеческого роста, как показалось, фигуру Аркадия Ивановича. Никита схватил лопату, бросился на скамейку, слетел вниз и побежал по льду к тому месту, где сугробы нависали мысом над речкой. Взобравшись под самый мыс, Никита начал копать пещеру. Работа была легкая — снег так и резался лопатой. Вырыв пещерку, Никита влез в нее, втащил скамейку и изнутри стал закладываться комьями. Когда стенка была заложена, в пещерке разлился голубой полусвет, — было уютно и приятно. Никита сидел и думал, что ни у кого из мальчишек нет такой чудесной скамейки... — Никита! Куда ты провалился? — услышал он голос Аркадия Ивановича. Никита... посмотрел в шель между комьями. Внизу, на льду, стоял, задрав голову, Аркадий Иванович. — Где ты, разбойник? Аркадий Иванович поправил очки и полез к пещерке, но сейчас же увяз по пояс; — Вылезай, все равно я тебя оттуда вытащу. Никита молчал. Аркадий Иванович попробовал лезть выше, но опять увяз, сунул руки в карманы и сказал: — Не хочешь, не надо. Оставайся. Дело в том, что мама получила письмо из Самары... Впрочем, прощай, я ухожу... — Какое письмо? — спросил Никита. — Ага! Значит, ты все-таки здесь. — Скажите, от кого письмо? — Письмо насчет приезда одних людей на праздники. Сверху сейчас же полетели комья снега. Из пещерки высунулась голова Никиты. Аркадий Иванович весело засмеялся.