Объяснение:
В ходе знаменательных исторических событий Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года наиболее полно, по мнению Толстого, раскрываются особенности нашего национального характера добро и правда» в сочетании с подлинным героизмом, незаметным и естественным, как сама жизнь, - вот те замечательные качества, которые проявляются и в боях за родину, и в солдатских буднях, и в перерывах между боями, и в отношениях русских воинов друг к другу и к врагу. Именно в годину всенародного бедствия обнажаются все лучшие национальные черты русского человека. А в трудных, экстремальных ситуациях острее видятся различия между людьми: одни лишь мнят себя патриотами и громко кричат о любви к Отечеству, другие – патриоты по сути – отдают жизнь во имя общей победы. Первые – люди, преданные родине и народу, вторые – карьеристы, «маленькие наполеоны», чуждые интересам своей страны.
Изображая войну, Толстой выделяет не скачущих воинов с развёрнутыми знамёнами и их мудрых полководцев, не парад, не блеск побед, а военные будни рядовых солдат, их повседневный тяжкий труд. Он раскрывает внутренний мир обыкновенного человека обладающего неповторимой индивидуальностью, привлекающего своей душевной красотой. Писатель утверждает, что от воли и усилий массы таких людей зависит ход исторических событий. Вспомним главы, посвящённые Шенграбенскому сражению. Перед нами расстроенные пехотные полки, растерянные солдаты. Их нравственное колебание, решающее участь сражение, готово разрешиться в пользу страха. Но тут на выручку приходит скромный, незаметный Тимохин. И не численное превосходство, не стратегические планы мудрых полководцев, а воодушевление ротного, увлекшего за собой солдат, влияет на ход сражения. « Тимохин с таким отчаянным криком бросился на французов и с такою безумною и пьяною решительностью, с одной шпажкой, набежал на неприятеля, что французы, не успев опомниться , побросали оружие и побежали». Здесь автор показывает героизм человека, которого никто не считает героем, который и сам меньше всего думает о своём героизме. Но недаром Кутузов запоминает Тимохина и называет его во время смотра в Браунау «измайловским товарищем», «храбрым офицером».
Используя приём антитезы, писатель показывает нам верных сынов отечества и лжепатриотов , думающих только о своей корысти. Толстой противопоставляет народную Россию «огромному, блестящему и беспокойному» миру придворных вельмож, военных интриганов, глубоко равнодушных к судьбам родины и своего народа. Даже Бородинское сражение для них «только такая минута, в которую можно подкопаться под врага и получить лишний крестик или ленточку». Мы видим, какая пропасть отделяет петербургские салоны, двор, аристократию от народной жизни. Этим « трутням» не дано осознать ту опасность, которая угрожает стране, народу и им самим. Граф Растопчин, например, расклеивает по Москве глупые «афишки», призывая жителей города не оставлять столицы. Его самомнение огромно: ему кажется, что он управляет действиями людей, руководит их настроением посредством своих воззваний. Но они написаны языком, который народ не понимает и даже презирает. Таковы люди, сами непричастные к ведению войны. Однако ещё более омерзительную картину представляют собой те, кто использует войну как средство наживы. Вспомним Берга, который в минуты всеобщего смятения ищет случая поживиться, он озабочен поиском «шифоньерки из красного дерева». И вот из такого высшего света приезжает в действующую армию «золотая молодёжь» , приезжает за чинами и орденами, пополняя ряды «военных трутней». Их формальное присутствие на поле битвы, их чудовищный деспотизм по отношению к рядовым солдатам можно расценивать как настоящее преступление. Даже накануне Бородинского сражения офицеры штаба обеспокоены не столько будущим его результатом, сколько заботами о своих наградах. Они внимательно следят за флюгером царской милости.
Случилось это еще летом, но я до сих пор в обиде на мою бывшую подругу Олю. Но я обиделась не просто так, а у меня ( по-моему) были веские причины. Вам, наверное, интересно, как же все-таки случилось, что я обиделась на мою самую лучшую подружку. Вот так это все произошло.
Теплым летним деньком после уборки, которую я сделала нехотя, только из-за того, что мама мне сказала: «Уберешься – выйдешь, не уберешься – не выйдешь - сама, надеюсь, догадаешься».
Что же еще делать, если погода хорошая: не зной и не холод. Шикарно! На улице было просто классно! Но лучше бы я гулять и не хотела! Но я же не виновата, я же не знала, что подруга со мной так обойдется.
Ура! Я на улице! Как говорится, сбылась мечта идиота! Так, во дворе никого нет. Где же все? Не может такого быть, чтобы все сидели по домам! Ну ладно! Сейчас я их выведу! Сначала зайдем за самой маленькой, Иришкой, затем за теми, кто постарше: Анькой, ну а потом за девчонками моего возраста, Кристиной и Олей.
Пришла к Ире. Открывает дверь Сашка, ее брат, и говорит, что Иры нет. Пришла к Ане – тоже нет. К Кристине – нет. Боже мой! Куда все подевались? В одно и то же время и в такую прелестную погоду! Все, Оля – ты моя последняя надежда! Я шла и думала: «Оля, будь дома!» Позвонила в дверь, она открывается, и я вижу Ольгину белобрысую головку.
Ура! Ты дома!
Вдруг я заметила, что губы у нее покрашены ярко-розовой помадой. Без повода Оля никогда не красилась. Неожиданно мне в голову пришла мысль: «Может, все девочки у Ольги? Но как же они не зашли за мной? Им было лень подняться на третий этаж? Я спросила: «Оль, а Ира случайно не у тебя?»
-Нет, ты что! Она мне две минуты назад позвонила и сказала, что часик почитает и выйдет.
-А что ты так грубо отвечаешь? Я же не знала! А Анька с Кристиной тебе не звонили, не говорили, что почитают и выйдут?
Нет!
В Ольгиных словах чувствовался подвох.
А ты сейчас не выйдешь?
Нет, я занята, чуть попозже выйду.
А чем, если не секрет, ты занята?
Секрет!
И Оля, не попрощавшись, захлопнула у меня перед носом дверь. Ладненько, пойдем проверим, как Ира там читает. Позвонила в ее дверь, а там опять Сашка.
-А Иру можно?
-Иры нет, я же тебе говорил, что она у Ольги сидит.
-Как? Но Оля сказала мне, что у нее никого нет!
-Значит, врет! Пока!
-Пока!
Я спустилась на первый этаж и встала около Ольгиной двери, вспоминая Сашкины слова: «Значит, врет! Значит, врет!» Потом вслух себе сказала:
-Я не люблю, когда мне врут! Тем более так нахально!
Ни с того ни с сего у Ольги распахнулась дверь.
-Что тебе? Я же сказала, что занята? Я не выйду!
-А ты мне и не нужна, врушка!
И я ушла с обидой. Вот так мне подруга весь солнечный день испортила.
А на следующий день дождь лил как из ведра…
