События повести начинают развиваться, когда в деревню к отцу приезжает Алексей Берестов, сын Ивана Петровича. Это воспитанный в университете молодой человек, который намеревается поступить на военную службу, чему противится его отец. «Алексей был в самом деле молодец» , — говорит о нем автор. Берестов-младший образован, умен и красив. Это «добрый и пылкий малый» , имеющий «сердце чистое чувствовать наслаждения невинности» . Он сразу вызывает интерес у Лизы Муромской, дочери Григория Ивановича, соседа Берестовых.
Лиза — девушка приятной внешности, она избалованна, резва, любит проказы. Муромская живет в глуши, и неожиданно появившийся Алексей возбуждает живое любопытство «черноглазой шалуньи» . Это любопытство еще больше разжигает ее служанка Настя, которая, побывав на именинах поваровой жены, рассказывает, что молодой Берестов удивительно хорош собой, к тому же весел и баловник необыкновенный.
Лиза и Настя, несмотря на разное социальное положение, очень близки, а потому Лиза быстро находит себе поддержавшую ее сумасшедшую идею нарядиться крестьянкой и так познакомиться с Алексеем.
Барышня-крестьянка с первого взгляда покорила сердце молодого Берестова.
Примирившиеся отцы внезапно признают брак своих детей взаимовыгодным, и Берестов-старший принуждает сына к сватовству. Тут-то и проявляет Алексей истинное благородство и порядочность. Он осмеливается не только выступить против отца, но и жениться на крестьянке, бросив вызов общепринятым нормам.
К счастью, все заканчивается по законам жанра: Алексей внезапно узнает, что жеманная барышня и милая его сердцу крестьянка — одно и то же лицо. Ни о чем не догадывающимся отцам остается только порадоваться за счастье детей.
думаю нашел ответ
Быличка про Тришку.
"— А скажи Павлуша, — начал Федя, — что, у вас тоже в Шаламове было видать предвиденье-то небесное?
— Как солнца-то не стало видно? Как же.
— Чай, напугались и вы?
— Да не мы одни. Барин-то наш, хоша и толковал нам напредки, что, дескать, будет вам предвиденье, а как затемнело, сам, говорят, так перетрусился, что на-поди. А на дворовой избе баба-стряпуха, так та, как только затемнело, слышь, взяла да ухватом все горшки перебила в печи: «Кому теперь есть, говорит, наступило светопрестановление» . Так шти и потекли. А у нас на деревне такие, брат, слухи ходили, что, мол, белые волки по земле побегут, людей есть будут, хищная птица полетит, а то и самого Тришку увидят.
— Какого это Тришку? — спросил Костя.
— А ты не знаешь? — с жаром подхватил Ильюша. — Ну, брат, откентелева же ты, что Тришки не знаешь? Сидни же у вас в деревне сидят, вот уж точно сидни! Тришка — эвто будет такой человек удивительный, который придет; а придет он, когда наступят последние времена. И будет он такой удивительный человек, что его и взять нельзя будет, и ничего ему сделать нельзя будет: такой уж будет удивительный человек. Захотят его, например, взять хрестьяне; выйдут на него с дубьем, оцепят его, но а он им глаза отведет — так отведет им глаза, что они же сами друг друга побьют. В острог его посадят, например, — он попросит водицы испить в ковшике: ему принесут ковшик, а он нырнет туда, да и поминай как звали. Цепи на него наденут, а он в ладошки затрепещется — они с него так и попадают. Ну, и будет ходить этот Тришка по селам да по городам; и будет этот Тришка, лукавый человек, соблазнять народ хрестиянский… ну, а сделать ему нельзя будет ничего… Уж такой он будет удивительный, лукавый человек.
— Ну да, — продолжал Павел своим неторопливым голосом, — такой. Вот его-то и ждали у нас. Говорили старики, что вот, мол, как только предвиденье небесное зачнется, так Тришка и придет. Вот и зачалось предвиденье. Высыпал весь народ на улицу, в поле, ждет, что будет. А у нас, вы знаете, место видное, привольное. Смотрят — вдруг от слободки с горы идет какой-то человек, такой мудреный, голова такая удивительная… Все как крикнут: «Ой, Тришка идет! ой, Тришка идет! » — да кто куды! Староста наш в канаву залез; старостиха в подворотне застряла, благим матом кричит, свою же дверную собаку так запужала, что та с цепи долой, да через плетень, да в лес; а Кузькин отец, Дорофеич, вскочил в овес, присел, да и давай кричать перепелом: «Авось, мол, хоть птицу-то враг, душегубец Таково-то все переполошились!. . А человек-то это шел наш бочар, Вавила: жбан себе новый купил да на голову пустой жбан и надел... "
