Это произведение о мещание по фамилии Журден. Он жил с женой, дочерью и служанкой. Из-за того, что он был ленивым, ему трудно было даже одеваться и слуги это делали это за него. Он никогда не считал деньги, тратя их на всё что попало. Нанял себе учителей музыки, танцев, фехтования и философии. Учитель фехтования был жестоким и толком не владел своей "наукой", впрочем как и другие учителя по своему делу. Когда Журден с его уроков бросил вызов служанке, то он проиграл ей. Философ преподаёт всякую ерунду, что только придумывал. Считал, что надо быть всегда терпеливым, хотя сам не проявляет терпеливость в схватке с другими "учителями". Сам преподавал, те уроки, чему учили его "учителя" своей семье, его не понимали и считали всё ерундой. Ещё Журден отдал много денег в долг своему "другу", который их только тратил, обещая вернуть, но он их так и не возвратил. Этот человек сделал вид, что влюбился в его дочь (или служанку, уже забыла в кого), чтобы по закону не пришлось ничего не возвращать...
В Притынном кабачке Тургенев становится свидетелем необычного состязания – спора среди крестьян о том кто лучший певец.
В роли судей выступают посетители питейной избы.
Два героя, Яков – Турок и рядчик из Жиздры, поют, стараясь перепеть друг друга. Присутствующих поражает пение Якова-Турка.
Описание пения Якова-Турка в этом рассказе, может быть, - одна из самых вдохновенных "музыкальных" страниц в художественной прозе Тургенева. .
"...Он глубоко вздохнул и запел. . .Первый звук его голоса был слаб и неровен, и, казалось, не выходил из его груди, но принёсся откуда-то издалека, словно залетел случайно в комнату. Странно подействовал этот трепещущий, звенящий звук на всех нас; мы взглянули друг на друга, а жена Николая Ивановича так и выпрямилась. За этим первым звуком последовал другой, более твёрдый и протяжный, но всё ещё, видимо, дрожащий, как струна, когда, внезапно прозвенев под сильным пальцем, она колеблется последним, быстро замирающим колебанием, за вторым - третий, и понемногу разгорячась и расширяясь, полилась заунывная песнь. "Не одна во поле дороженька пролегла", - пел он, и всем нам сладко становилось и жутко. Я, признаюсь, редко слыхивал подобный голос: он был слегка разбит и звенел, как надтреснутый; он даже сначала отзывался чем-то болезненным; но в нём была и неподдельная глубокая страсть, и молодость, и сила, и сладость, и какая-то увлекательно-беспечная, грустная скорбь; русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нём и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны".
