* *ответь на вопросы. — Какие чувства вызвал у вас рассказ “Телеграмма”? Поделитесь своими впечатлениями о прочитанном произведении. Что запомнилось больше всего?
— Какие эпизоды рассказа кажутся вам наиболее значимыми?
— Подумайте, в чем разница между рассказом К. Г. Паустовского “Телеграмма” и воспоминаниями писателя.
— Что в рассказе “Телеграмма” идет от жизни, а что — от художественного вымысла?
— Что нового внес автор в повествование?
-Почему для автора так важно точное указание времени года, которое описывается в рассказе?
​

незачто

Объяснение:

Эта случайность нам показалась знаменательною; сближение двух названных нами произведений навело нас на целый ряд мыслей. Мы просим позволения поделиться с вами этими мыслями и заранее рассчитываем на вашу снисходительность. «Кто хочет понять поэта, должен вступить в его область», — сказал Гете; — прозаик лишен всяких прав на подобное требование; но он может надеяться, что его читатели — или слушатели — захотят сопутствовать ему в его странствованиях, в его изысканиях.

Некоторые из наших воззрений, быть может, поразят вас, мм. гг., своею необычностью; но в том и состоит особенное преимущество великих поэтических произведении, которым гений их творцов вдохнул не-умирающую жизнь, что воззрения на них, как и на жизнь вообще, могут быть бесконечно разнообразны, даже противоречащи — и в то же время одинаково справедливы. Сколько комментариев уже было написано на «Гамлета» и сколько их еще предвидится впереди! К каким различным заключениям приводило изучение этого поистине неисчерпаемого типа! — «Дон-Кихот», по самому свойству своей задачи, по истинно великолепной ясности рассказа, как бы озаренного солнцем юга, подает меньше повода к толкованиям. Но, к сожалению, мы, русские, не имеем хорошего перевода «Дон-Кихота»; большая часть из нас сохранила о нем довольно неопределенные воспоминания; под словом «Дон-Кихот» мы часто подразумеваем просто шута, — слово «донкихотство» у нас равносильно с словом: нелепость, — между тем как в донкихотстве нам следовало бы признать высокое начало самопожертвования, только схваченное с комической стороны. Хороший перевод «Дон-Кихота» был бы истинной заслугой перед публикой, и всеобщая благодарность ждет того писателя, который передаст нам это единственное творение во всей его красоте. Но возвратимся к предмета нашей беседы.

Мы сказали, что одновременное появление «Дон-Кихота» и «Гамлета» нам показалось знаменательным. Нам показалось, что в этих двух типах воплощены две коренные, противоположные особенности человеческой природы — оба конца той оси, на которой она вертится. Нам показалось, что все люди принадлежат более или менее к одному из этих двух типов; что почти каждый из нас сбивается либо на Дон-Кихота, либо на Гамлета. Правда, в наше время Гамлетов стало гораздо более, чем Дон-Кихотов; но и Дон-Кихоты не перевелись.

. П. Чехов разрабатывал в ранний период своего творчества малые жанры: шутливую сценку, коротенький рассказ, шутку, фельетон, часто строя произведение на анекдотическом случае. Перед ним стояла задача в маленьком объеме произведения, с небольшим количеством персонажей, дать общую картину через частные детали. 

Художественная деталь — это одно из средств создания художественного образа, которое представить изображаемую автором картину, предмет или характер в неповторимой индивидуальности. Она может воспроизводить черты внешности, детали одежды, обстановки, переживания или поступка. 

Рассказ Чехова "Хамелеон" начинается с завязки, которая предельно проста: обычный житейский случай — борзой щенок укусил за палец "золотых дел мастера Хрюкина" — дает начало развитию действия. Главное в этом рассказе — диалог и отдельные реплики из толпы, а описание сведено к минимуму. Оно носит характер авторских ремарок (полицейский надзиратель — "в новой шинели", пострадавший — "человек в ситцевой крахмальной рубашке и расстегнутой жилетке", виновник скандала — "белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине"). 

В рассказе "Хамелеон" нет ничего случайного. Каждое слово, каждая подробность необходимы для более точного описания и выражения мысли автора. В этом произведении такими деталями являются, например, шинель полицейского надзирателя Очумелова, узелок в его руке, решето конфискованного крыжовника, окровавленный палец потерпевшего Хрюкина. Художественная деталь дает возможность наглядно представить того же Очумелова в его новой шинели, которую он то снимает, то надевает вновь на протяжении рассказа несколько раз, то запахивается в нее. Эта деталь подчеркивает, как меняется поведение полицейского надзирателя в зависимости от обстоятельств. Голос из толпы сообщает, что собака, "кажись", генеральская, и Очумелова бросает то в жар, то в холод от такой новости: " Сними-ка, Елдырин, с меня пальто... Ужас, как жарко!"; "Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... что-то ветром подуло..." 

Деталь, в том числе и повторяющуюся, используют многие художники, однако у Чехова она встречается чаще, чем у кого-либо. Одной такой деталью в рассказе Чехов раскрывает сущность характера Очумелова: полицейский надзиратель — "хамелеон", воплощение готовности пресмыкаться перед высшими и помыкать низшими, подличать, выслуживаться, "менять свою окраску" в зависимости от обстоятельств. "Ты, Хрюкин, пострадал и дела этого -так не оставляй... А собаку истребить надо...". А через несколько минут ситуация изменилась, и Очумелов уже кричит: "Собака — нежная тварь... А ты, болван, опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват!" 

Мастерство Чехова в том и заключается, что он умел отобрать материал, насытить небольшое произведение большим содержанием, выделить существенную деталь, важную для характеристики персонажа или предмета. Точная и емкая художественная деталь, созданная творческим воображением автора, направляет воображение читателя. Чехов придавал детали большое значение, считал, что она "возбуждает самостоятельную критическую мысль читателя", который о многом должен догадываться сам.