чувства героя он « сильно» влюблен; восхищен девушкой, жизнью, , красотой и изяществом окружающего мира (в т.ч. интерьеров); подмечает все детали на волне радости и любви, готов умиляться и прослезиться от любого пустяка. без вина — пьян — любовью. любуется варей, надеется, трепещет, счастлив быть избранным ею. легок, не чувствует собственного тела, «парит». восторг и (за перо от веера), «весел и доволен», счастлив, «блажен», добр, «неземное существо». с умилением любуется на варю и её отца в танце. «обнимал любовью» весь мир. «восторженно-нежные» чувства. боится испортить счастье (запачкать? ) не может спать от избытка эмоций и чувств. «любовно жаль» брата, который не ездит на и не влюблен. умилен лохматым сонным лакеем (остатки чувств). «слишком счастлив». всё и все кажутся «милыми и значительными». ему страшно смотреть на наказание. жаль татарина, стыдно за полковника? перед ним? ужас, доходящий до соматических проявлений: рвоты. непонимание и недоумение. с варей стало «неловко и неприятно». любовь сошла на нет.
эпитеты возлюбленная его: «прелестна»; она: высокая и стройная, грациозна и величественна; улыбка у нее «ласковая, веселая»; глаза «прелестные» (2й раз употреблено в 1 абзаце) и блестящие; держалась «необыкновенно прямо»; вид у неё «царственный» (несмотря на худобу, костлявость); все её существо: «молодое и милое». сам о себе: «веселый и бойкий», богатый; иноходец его — «лихой». кроме того, — «не безобразен» (о своей внешности). одна о нем же: «красавец». старичок: «добродушный», «богач-хлебосол». жена старика также добродушна; платье её: пюсовое, бархатное, фероньерка — «брильянтовая», плечи: открытые старые, пухлые, белые (избыточные, эмоциональные определения) и «елисаветинские». : «чудесный», зала «прекрасная», музыканты «знаменитые», буфет «великолепный». снова о вареньке: локти «худые, острые» (подчеркивает её молодость, хрупкость, невинность), наряд — бело-розовый, нежный девичий. башмаки — атласные (т.е. — гладкие, блестящие). инженер — «противный» (потому что первым ангажировал девицу на танец). варя — «высокая стройная», лицо «сияющее, зарумянившееся», глаза «ласковые, милые» (снова повтор прилагательного). молодежь: «нынешняя» (отрицательная коннотация). раньше были «бестелесные». «бронзовые» одежды на возлюбленной (недоступность). «дешевый» (минус? ) «беленький» веер. сам автор: весел, доволен, счастлив, блажен и добр». у отца вари: серебряные эполеты, сам он «» красивый и статный, высокий и свежий. лицо румяное, усы подвиты, бакенбарды подведены, виски зачесаны, улыбка веселая, радостная и ласковая. глаза и губы — блестящие. грудь: широкая, украшенная (орденами), выпяченная «по-военному», ноги длинные и стройные. «старый» служака. «высокая, грузная» фигура, «тихо и плавно», «шумно и бурно…» — описание танца. снова варя: ножки маленькие, фигура грациозная. сапоги полковника: «хорошие», опойковые сапоги, не модные, но старинные, с «четвероугольными» носками. сам он «грузен» (противоположность дочке), ноги не . жизнь брата «правильная», голова «уткнутая», одеяло «фланелевое». петруша заспанный и сонный — «умилительно-трогательный». комнаты натопленные. погода «масленичная». дуги извозчиков «глянцевитые», головы мокрые. (идет снижение накала и восторга) дорога «скользкая», «проезженная». одежда «засаленная». автор увидел «страшное», человек «оголенный», «привязанный». походка полковника «твердая», «подрагивающая», рука сильная, перчатка замшевая. солдат испуганный малорослый, слабосильный. лицо татарина «сморщенное», спина пестрая, мокрая, красная, неестественная.
цвет белые плечи «хозяйки ». — одежда вареньки: платье белое, перчатки — тоже, пояс — розовый, башмачки — белые. на предмете любви одежды — «бронзовые». веер «беленький». отец вари: лицо «румяное» (розовое), усы — «белые» (гармония цвета полная). у вари ножки «белые атласные». поле «черное» люди — тоже. мундиры — черные. лицо полковника «румяное», усы «белые». спина наказываемого красная (2 раза).
звуки под конец музыканты играли «с отчаянием усталости», повторяли «все тот же» мотив. и снова «мазурочный» мотив. полковник танцевал с топотом. все «громко аплодировали». с поля «флейты и барабана». у него в душе «мазурка». мелодия «жесткая, нехорошая». барабанщик и «флейтщик» повторяли мелодию визгливую и неприятную. кузнец говорил «сердито». татарин «шлепал» ногами, всхлипывал «братцы, помилосердствуйте». барабаны били, флейта свистела. голос полковника — «гневный».
детали подробнейшие описания зрительных эффектов и мало звуковых. общее впечатление чистоты, возвышенности и невинности (свойственное многим произведениям толстого о влюбленных «праведных» душах). нет осуждения. но — отвращение. полная противоположность двух частей по «цвету и звуку»
в начале повести мы видим шарика – бездомного, вечно голодного и холодного пса, бродящего по подворотням в поисках пищи. его глазами читатель представляет не парадную, а серую, промозглую, неуютную москву двадцатых годов. мы проникаемся искренним сочувствием к бедняге, никогда не знавшему ласки и тепла.
исповедь шарика печальна: «не били вас сапогом? били. кирпичом по рёбрам получали? кушано достаточно. всё испытал, с судьбою своей мирюсь и если плачу сейчас, то только от боли и от голода, потому что дух мой ещё не угас». это было умное, благородное, доброжелательное, безобидное животное. шарик по-собачьи жалел секретаршу, оказавшуюся на морозе в тонких чулках, зная о её «копеечной» жизни. он любил и уважал профессора преображенского не только за тёплое, уютное жильё и вкусную пищу. пёс наблюдал, как выглядит филипп филиппович, как работает, как к нему относятся другие люди. понимал, что это состоятельный господин, уважаемая личность. кроме того, он добрый.
казалось бы, в процессе очеловечевания шарик должен стать человечней, но на самом деле получилось обратное. в шарикове изначально проявлялась неспособность сочувствовать чужой беде и чувство за добро, а самое низменное и пошлое, что запечатлелось в его памяти и досталось по наследству от алкоголика клима чугункина.
неслучайно автор включает в повествование краткую характеристику этого персонажа. в дневнике борменталя читаем: «клим григорьевич чугункин, 25 лет, холост. беспартийный, сочувствующий. судился три раза и оправдан: в первый раз недостатку улик, второй раз происхождение спасло, в третий раз – условно каторга на 15 лет. кражи. профессия – игра на по трактирам».
речь шарикова после операции пестрит вульгарными выражениями («в очередь, сукины дети, в очередь», «подлец»). внешне он так же неприятен: «человек маленького роста и небритой наружности… с мутноватыми глазками», «на шее у него был повязан ядовито-небесного цвета галстук с фальшивой рубиновой булавкой».
все попытки привить шарикову хотя бы первичные навыки культурного поведения и общения отрицательный результат. зато влияние домкома швондера, который не отягощает «нового человека» никакими культурными программами, кроме революционной – кто был ничем, тот станет всем, - эффективно. это его словами говорит шариков: «где уж! мы в университетах не обучались, в квартирах по пятнадцать комнат с ваннами не жили. только теперь пора бы это оставить… каждый имеет своё право».
шариков понял, что он «труженик», потому что не непман и не профессор, живущий в семи комнатах и имеющий сорок пар штанов. «труженик», потому что у него нет собственности. он быстро научился требовать, не испытывая никакого стыда и смущения перед преображенским.
шариков почуял, что на профессора можно давить, заявлять право на имя, на документы, жилплощадь. а на каком основании? на основании новой идеологии, провозгласившей главенство пролетариата, – в большей степени людей недалёких, не знающих, что делать с полученной властью. шариков – гиперболизированное, изуродованное отражение «трудового элемента».
парадоксально выглядит ситуация, когда шариков гордо отстаивал своё гражданское право иметь имя и документы, а мгновение спустя, устроив в квартире потоп из-за кошки, испугался, как жалкое животное.
швондер борется за душу шарикова, прививая ему нахрапистость, высокомерие к культуре: «хочу мять цветы – и буду, хочу мочиться мимо унитаза – моё право, хочу сделать политическую карьеру в государстве швондеров – потесню кого-нибудь и сделаю». вот плоды революционного «окультуривания» масс. булгаков солидарен с борменталем: «вот, доктор, что получается, когда исследователь, вместо того, чтобы идти параллельно с природой, форсирует вопрос и поднимает завесу: на, получай шарикова и ешь его с кашей».
в шарикове с каждым днём растёт фантастическая наглость. он неуважительно обращался с профессором, фамильярно называл его «папашей». для него не существовало такого понятия, как чувство собственного достоинства. этот человек считал, что профессор обязан его обеспечивать. в конце концов, шариков стал опасен для жизни. преображенский решает исправить свою ошибку: шариков снова становится добрым, безобидным псом шариком. его монологом заканчивается произведение: «прописался я здесь…».
шарик-рассказчик, безусловно, стоит на более низкой ступени, чем профессор преображенский и борменталь, но его уровень развития гораздо выше швондера и шарикова. такое промежуточное положение шарика-собаки в произведении подчёркивает драматическое положение человека, стоящего перед выбором – либо следовать законам естественной социальной и духовной эволюции, либо пойти по пути нравственной деградации. шариков, возможно, не имел такого выбора. он – человек «искусственный», имеющий наследственность собаки и пролетария. но такой выбор был у всего общества, и только от человека зависело, какой путь он изберёт.
