Сделать диаграмму вену по рассказу родинка
​

Я думаю, первоначально Пушкин хотел написать роман, посвященный только пугачевскому движению, но цензура вряд ли пропустила бы его. Поэтому основным сюжетом повести становится служба молодого дворянина Петра Гринева, благодаря любви его к дочери капитана Белогородской крепости Миронова.  

   Автор уделяет большое внимание читателя на Пугачёва. Он описывает внешность. Особенно Пушкина привлекает две детали: борода и глаза. Борода – чёрная, с проседью. Глаза выдают в нём человека сильного, не лишенного наблюдательности. Речь Пугачёва простая и народная, плавная и красивая.  

   Тогда задаётся вопрос: почему Пушкин делает главным героям романа не Пугачёва, а Гринёва и называет его капитанская дочка?  

   Пушкин делает главным героям романа Гринёва т. к. он играет положительную роль в романе. Гринёв – семнадцатилетний русский дворянин только, что поступивший на военную службу, всегда искренен. Гринев не был трусом. Он легко принимает вызов на дуэль.  

   Может, Пушкин назвал свой роман «Капитанская дочка» т. к. именно капитанская дочка - Маша Миронова возлюбленная главного героя встретилась с императрицей. Так она раскрывает свой характер капитанской дочки - простой русской девушки, неуверенной в себе, необразованной, но нашедшей в себе в необходимый момент силу, твёрдость духа и решительность, чтобы добиться оправдания своего жениха.

Повесть о семье цирковых артистов. Действие происходит в годы Великой Отечественной войны. Автор книги — известный советский писатель — поднимает в своей повести важные проблемы, встающие перед юными и взрослыми героями произведения.
— Значит, он раскаялся и тебя простил, и теперь можно купить пирожных. Я его тоже прощаю…

— Олька, прекрати петрушничать! Это совсем не смешно и не весело… Может быть, как-то нехорошо даже.

Они пошли по магазинам, купили хлеба, масла, яиц и какой-то странной местной тонкой колбасы колечками.

— Теперь домой? — хныкнула Оля. — Я ух как замерзла…

Они вышли из незнакомого магазина по чужим улицам до своего переулка, который вовсе не был для них своим. И вот оказались «дома». В чужой, необжитой комнате.

Чайник дожидался их в хорошо протопленной печке. Воздух был тёплый, но стены ещё не прогрелись — видно, тут давно не топили.

Пока они возились, раскладывая вещи, стелили постели, усаживали на удобное место Тюфякина, а потом пили чай с пирожными, которые мама всё-таки купила, всё шло ещё так-сяк. Но вот когда всё было готово и делать стало нечего, они оглядели свое жильё, и обеим вдруг разом стало очень тоскливо.

Оля внимательно оглядела, стоя посреди комнаты, стены, печку, потолок, медную настольную лампочку с колпачком в виде стеклянной лилии на согнутом стебельке.

— Совершенно посторонняя комната!

Оля подошла к тёмному окну и прижалась носом к стеклу. На минуту можно было разглядеть крутые скаты домов и сараев, укрытые толстыми перинами пухлого снега, но тут же налетал новый порыв вьюги, и всё застилало мчащейся белизной. Она крутилась, постукивала о стекло, и в печной трубе откликалось: гудело и посвистывало, почти заглушая звук картонного репродуктора на стене, бодро, но слабо наигрывающего знакомый марш из кинофильма "Если завтра война".

— Тюфякин очень упал духом, — заметила Оля, когда они ещё только садились к столу пить чай.

Мама чуть усмехнулась:

— Просто он ещё приглядывается, что к чему, куда его занесло.

Они обе одновременно невольно обернулись на Тюфякина, сидевшего, по обыкновению прислонившись к спинке в уголке дивана и как-то неопределённо смотревшего прямо перед собой.

Очень трудно было бы определить в точности, что из себя представляет Тюфякин. С первого взгляда был он похож на маленького кудлатого пёсика, спокойно сидящего на собственном хвосте, широко растопырив передние толстые лапки, как будто собираясь кого-то обнять. А может быть, желая выразить таким образом своё крайнее изумление окружающим.

Но самое удивительное, в особенности при его тщедушном тельце, была его крупная лохматая голова с круглыми ушками и широкой добродушной физиономией, которую никто бы не мог назвать мордой, сквозь завитки шелковистой шёрстки проглядывали с доброжелательной хитрецой очень живые зелёные глазки.

— Нет, — решительно заключила Оля. — У бедного старичка подавленное состояние его тюфячьего духа. Очень. Сразу видно.

Весьма вероятно, что спокойно сидевший в уголке Тюфякин был не виноват, но чаепитие как-то скучно, даже пирожные не доставили обычного удовольствия.