Почки раскрываются, шоколадные с зелёными хвостиками, и на каждом зелёном клювике висит большая прозрачная светлая капля. Возьмёшь одну почку, разотрёшь между пальцами, и потом долго всё пахнет тебе ароматной смолой березы, тополя или особенным воспоминательным запахом черёмухи: вспоминаешь, как, бывало, забирался наверх по дереву за ягодками, блестящими, чернолаковыми, и ел их горстями прямо с косточками, и почему-то от этого никогда ничего, кроме хорошего, не бывало.
Вечер теплый и такая тишина, что ждёшь чего-то напряженно: должно же что-нибудь случиться в такой тишине. И вот, кажется, пришло: кажется, начинают шептаться между собой деревья: берёза белая с другой берёзой белой издали перекликаются, осинка молодая стала на поляне, как зелёная свеча, находит себе такую же свечу, черёмуха черёмухе подаёт ветку с раскрытыми почками. И так, если с нами сравнить, мы звуками перекликаемся, а у них аромат: сейчас каждая порода окружена своим ароматом.
Когда начало темнеть, стали в темноте исчезать почки, но капли на них светились, и, даже когда ничего нельзя было понять в тёмной тесноте кустарников. Капли светились, одни только капли да небо: капли брали у неба свой свет и светили нам в тёмном лесу. Мне казалось, будто я весь собрался в одну смолистую почку и хочу раскрыться навстречу единственному неведомому другу, такому прекрасному, что при одном только ожидании его все преграды движению моему рассыпаются ничтожною пылью.
