Составьте кластер взаимодействия персонажей в произведении кладовая солнца, которое м.м. пришвин назвал сказкой-былью. обозначьте сказочные черты в образах-персонажах.​

Делать было нечего. Я взял на себя вид равнодушный и, обратись к Савельичу, который был и денег, и белья, и дел моих рачитель, приказал отдать мальчику сто рублей. «Как! зачем?» — спросил изумленный Савельич. «Я их ему должен», — отвечал я со всевозможной холодностию. «Должен! — возразил Савельич, час от часу приведенный в большее изумление, — да когда же, сударь, успел ты ему задолжать? Дело что-то не ладно. Воля твоя, сударь, а денег я не выдам».

Я подумал, что если в сию решительную минуту не переспорю упрямого старика, то уж в последствии времени трудно мне будет освободиться от его опеки, и, взглянув на него гордо, сказал: «Я твой господин, а ты мой слуга. Деньги мои. Я их проиграл, потому что так мне вздумалось. А тебе советую не умничать и делать то, что тебе приказывают». 

Савельич так был поражен моими словами, что сплеснул руками и остолбенел. «Что же ты стоишь!» — закричал я сердито. Савельич заплакал. «Батюшка Петр Андреич, — произнес он дрожащим голосом, — не умори меня с печали. Свет ты мой! послушай меня, старика: напиши этому разбойнику, что ты пошутил, что у нас и денег-то таких не водится. Сто рублей! Боже ты милостивый! Скажи, что тебе родители крепко-накрепко заказали не играть, окроме как в орехи...» — «Полно врать, — прервал я строго, — подавай сюда деньги или я тебя взашей прогоню». 

Савельич поглядел на меня с глубокой горестью и пошел за моим долгом. Мне было жаль бедного старика; но я хотел вырваться на волю и доказать, что уж я не ребенок. Деньги были доставлены Зурину. Савельич поспешил вывезти меня из проклятого трактира. Он явился с известием, что лошади готовы. С неспокойной совестию и с безмолвным раскаянием выехал я из Симбирска, не простясь с моим учителем и не думая с ним уже когда-нибудь увидеться.

Человек, отошедший от реального мира ради «со­ловьиного сада», символизирующего иллюзию лич­ного уединенного счастья, не может вернуться на предназначенный ему свыше путь. Даже если он стра­стно захочет этого, он обречен на бессмысленность одинокого существования, потому что зов самой пре­красной мечты бессилен перед требовательным голо­сом реальности.После осмысления этого Блок дает новую трактов­ку темы любви — любовь к женщине сливается для него с любовью к Родине. Она и сказочная красавица, погруженная в таинственную «дремоту», она же «жена моя». Таким образом, Блок находит свое пред­назначение, обретает гармонию в объединении своей судьбы с судьбой своей страны, в единстве чувств лич­ных и общечеловеческих.