Егер y=(2a-5)x+a-5 функциясының графигі абцисса осін A(-3;0) нүктесінде қиятын болса,онда а-ның мәні неге тең?
а-ның мәнін функцияға қойып,y=kh+b түріне келтір

 Вакула-кузнец — главный герой повести "Ночь перед Рождеством", открывающей вторую часть «Вечеров».

    В. влюблен в капризную дочь богатого козака Корния Чуба, черноокую семнадцатилетнюю Оксану. Та в насмешку требует добыть для нее черевички (туфельки), какие весят сама царица, — иначе не выйдет замуж за В.; кузнец бежит из села с намерением никогда в него не возвращаться — и случайно прихватывает мешок, в который его мать, сорокалетняя ведьма Солоха, спрятала ухажера-черта, когда нагрянули к ней другие кавалеры. Повторив сюжетный ход повести о»Шв. Иоанне, архиепископе Новгородском,»Шв. Антонии Римлянине, В. исхитряется оседлать черта и, угрожая тому крестом, отправляется в Петербург. Смешавшись с толпой запорожцев, проникает во дворец; выпрашивает у Екатерины Великой царские черевички. Тем временем напуганная Оксана успевает без памяти влюбиться в кузнеца, понапрасну ею обиженного и, может статься, потерянного навсегда. Черевички доставлены, но свадьба состоялась бы и без них.

    От сцены к сцене тональность повествования все мягче, все насмешливее; образ «мирового зла», с которым предстоит совладать кузнецу, все несерьезнее. Развязывая мешок с чертом, В. задумчиво произносит: «Тут, кажется, я положил струмент свой»; и на самом деле — нечистой силе предстоит послужить «струментом» ловкому кузнецу; не и жалобно-комичная черта: «Отпусти только душу на покаяние; не клади на меня страшного креста!»

    Как большинство героев «Вечеров», В. прописан в полулегендарном В данном случае это условный «золотой век» Екатерины, накануне отмены запорожской вольницы, когда мир не был еще так скучен, как сейчас, а волшебство было делом обычным, но уже не таким страшным, как прежде. Ведьмы и демоны не то чтобы приручены, но уже не всевластны и подчас смешны. Черт, верхом на котором путешествует В., — «спереди совершенно немец», с узенькой вертлявой мордочкой, кругленьким пятачком, тоненькими ножками. Он скорее похож на «проворного франта с хвостом», чем на черта, избиваемого во время Страшного суда грешниками, каким изобразил его В. (В. не только кузнец; он еще и богомаз) на етене церкви, до петербургского вояжа. И тем более не похож он на того страшного дьявола в аду, какого В. намалюет позже, «во искупление» этой поездки («такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо бач, яка кака намальована!»). Больше того, самый образ оседланного черта отражен во множестве сюжетных зеркал (мать В., «черт-баба» ведьма Солоха, в самом начале повести неудачно приземляется в печке — и черт оказывается верхом на ней; отец Оксаны Чуб, один из многочисленных ухажеров Солохи, спрятан в мешок, где уже сидит дьяк); то, что смешно, уже не может быть до конца страшно.

   

В рассказе “Зеленые звезды” В.П. Астафьев говорит о лесе, расположенном по берегу реки Койвы, и о прибрежных озерах; главная мысль, которую хочет донести до читателя автор, на мой взгляд, заключается в том, что он верит всему, что связано с лесом, и , наверное, хочет, чтобы и мы верили в лес. Для В.П. Астафьева лес связывается со всем живым. 
Создавая образ леса,  автор использует различные художественные средства. Астафьев с нежностью говорит о кувшинках, о “запламеневшей” рябине, о папоротнике! Эти образы создаются с эпитетов (мир “оробевший, то есть притихший, затаившийся, не знающий, что будет дальше, ведь “леса ещё в зелени”, а уже выпал первый снег; рябина - “пугливое” дерево, наверное, оно раньше всех почувствовало приближение снега и напугалось, так как совсем не готово к зиме; “грустный шорох” падающих розеток с рябин, мне кажется, что грусть вызвана опять же ранним снегом и холодком, видимо, недостаточно долго радовали людей своей красотой рябины, поэтому и грустят, как люди) и метафор (здесь есть скрытое сравнение кувшинок с ладошками: листья кувшинок, широкие и круглые, ровно лежащие на водной глади, напомнили автору по форме ладошки; кисти рябин – заполыхавшие огоньки, действительно, среди снежной равнины красные розетки как огоньки: их хорошо видно; пучки папоротника – зелёные звезды, если представить, что снежная равнина – это безбрежное небо, то пучки папоротника как зелёные звезды). 
Я думаю, что так говорить о природе, может человек, который всем сердцем любит её, бережно и трепетно относится к природе, и желает понять ее тайны, а также воспеть ее красоту.