Туве Янсон "Капелюх чарівника"
Скласти "ланцюжок подій"

Василий Теркин” — это “книга про бойца”. Теркин появляется на первых страницах произведения как непритязательный солдат-балагур, умеющий позабавить и повеселить бойцов в походе и на привале, простодушно посмеивающийся над оплошностями товарищей. Но в его шутке всегда содержится глубокая и серьезная мысль: герой размышляет о трусости и храбрости, верности и великодушии, великой любви и ненависти. Однако свою задачу поэт видел не только в том, чтобы правдиво нарисовать образ одного из миллионов людей, кто принял на свои плечи всю тяжесть борьбы с врагом. Постепенно образ Теркина все больше приобретает черты обобщенные, почти символические. Герой олицетворяет собой народ . 
Теркин — душа солдатской компании. Ведь не случайно с огромным интересом товарищи слушают его то шутливые, а то и серьезные рассказы. А вспомним, как промокшая рота лежала в болотах и солдаты мечтали уже “хоть бы смерть, да на сухом”. Они не могли даже закурить: размокли спички. И вот уже всем солдатам кажется, что “хуже нет беды”. Но Теркин как всегда не отчаивается, усмехается и начинает длинное рассуждение о том, что пока солдат чувствует локоть товарища, он силен. И, лежа в мокром болоте, он смог развеселить друзей, они засмеялись. На мой взгляд, это необычайный талант подбодрить людей в трудных жизненных ситуациях. И этим талантом обладал Теркин

Рассказ поразил всех необычайным мастерством исполнения. Особенное восхищение вызывала кульминационная часть рассказа. Так, Ал. П. Чехов писал брату: "...вспоминаются слова твоего рассказа, где Иона говорит кобыле: "Был у тебя, скажем, жеребеночек и помер, и ты ему, скажем, - мать.. . Ведь жалко?.. " Я, конечно, перевираю, но в этом месте твоего рассказа ты - бессмертен" ("Письма А. П. Чехову ею брата Александра Чехова". М. , 1939, с. 258). Современная Чехову писательница Л. А. Авилова позднее вспоминала свое впечатление от рассказа: "Как я плакала над Ионой, который делился своим горем с своей клячей, потому что никто больше не хотел слушать его. А у него умер сын. Только один сын у него был и - умер. И никому это не было интересно. Почему же теперь, когда Чехов это написал, всем стало интересно, и все читали, и многие плакали? "