Виктор Петрович Астафьев.
«Фотография, на которой меня нет».

.Виктор Петрович Астафьев.
«Фотография, на которой меня нет».

Какова тема рассказа?
Можно ли сказать, что рассказ проникнут юмором и лиризмом?
Лирика- вид поэзии, выражающий чувства и переживания поэта.
Юмор - беззлобно-насмешливое отношение к чему-либо.

2.В произведении речь идет о далеких 30-х годах, времени трудном и сложном для нашей страны. Найдите в тексте примеры этого трудного времени (устно, закладки).

3.Докажите, что само фотографирование воспринималось как «неслыханно важное событие».

4. Почему мальчик так тяжело, почти драматично воспринимает невозможность своего участия в фотографировании?

5.Кто пользуется особенным уважением в селе?

6. За что уважают учителей? Как сельчане проявляют свою любовь к учителям?

7.Докажите, что, заглядывая в далекие годы своего детства, рассказчик находит там высокие нравственные ценности, которые определили жизнь не одного поколения.

Объяснение:

ема стогов в живописи не нова; до Моне ее уже использовали Милле, Гоген, Писсаро и Ван Гог, — каждый по-своему. Моне внедряет два новаторских элемента: тематическую серию и видения света. С систематически организованной серии мы имеем возможность рассматривать один и тот же мотив при изменяющемся в зависимости от времени суток освещении.

Моне хочет показать в своих картинах ход времени. Он пишет: „Я долго работаю над новой серией, хотя в это время года солнце садится быстро, что я за ним не успеваю... Это приводит меня в отчаяние, но с каждым разом я убеждаюсь в необходимости и оправданности своих страданий. Я могу найти то, что ищу: мимолетную изменчивость света, покрывающего растительность повсюду”.

Стога

Стог сена около Живерни

ок. 1889; 60,5х81,5 см

Музей Пушкина, Москва

В 1888 году Моне делает этюды стогов около Живерни. Через год он возвращается к этой теме в период страды. На притяжении нескольких месяцев Клод упорно работает. Он рисует поля, освещенные последними бликами лета, те же поля — красно-рыжие осенью, а еще позже — покрытые снегом. Некоторым образам он может посвятить всего около 15 минут в день (настолько быстро меняется выбранное им освещение); он возвращается к ним каждый день в одно и то же время. Злится и нервничает, когда у него не получается добиться нужного эффекта, даже уничтожает полотна...

Работа над «Стогами» прерывается из-за дела «Олимпии». В 1889 году Моне проникся мыслью выкупить эту картину у вдовы Мане, чтобы подарить ее Лувру. Он объявляет сбор денег, который первым поддерживает доктор Беллио, влюбленный в импрессионизм. В течение нескольких месяцев Моне посвящает все свое время и энергию пропаганде дела «Олимпии»; он считает это своим долгом по отношению к памяти Мане. Было собрано двести тысяч франков, и в ноябре 1890 года «Олимпия» была подарена Люксембургскому музею. В Лувре картина появилась только в 1907 году.

Стога

Впечатления Оранжевые и Голубые; Стог

1891; 73х92 см

Частные собрания

У погруженного в это дело Моне почти не оставалось времени на живопись. Кроме того, лето 1890 года было пасмурным и дождливым. Начатые «Стога» заканчивались уже в мастерской. Моне добавляет по памяти оранжевые, голубые и фиолетово-розовые тона.

На выставке у Дюран-Рюэля пятнадцать картин этой серии вызывают всеобщее восхищение, несмотря на высокую цену (4000-6000 франков за полотно). Особым успехом пользуются полотна, написанные на закате солнца

Я ходил много и долго, так что уже совсем успел, по своему обыкновению, забыть, где я, как вдруг очутился у заставы. Вмиг мне стало весело, и я шагнул за шлагбаум, пошел между засеянных полей и лугов, не слышал усталости, но чувствовал только всем составом своим, что какое-то бремя спадает с души моей. Все проезжие смотрели на меня так приветливо, что решительно чуть не кланялись; все были так рады чему-то, все до одного курили сигары. И я был рад, как еще никогда со мной не случалось. Точно я вдруг очутился в Италии – так сильно поразила природа меня, полубольного горожанина, чуть не задохнувшегося в городских стенах.

Есть что-то неизъяснимо-трогательное в нашей петербургской природе, когда она, с наступлением весны, вдруг выкажет всю мощь свою, все дарованные ей небом силы, опушится, разрядится, упестрится цветами… Как-то невольно напоминает она мне ту девушку, чахлую и хворую, на которую вы смотрите иногда с сожалением, иногда с какою-то сострадательною любовью, иногда же просто не замечаете ее, но которая вдруг, на один миг, как-то нечаянно сделается неизъяснимо, чудно прекрасною, а вы, пораженный, упоенный, невольно спрашиваете себя: какая сила заставила блистать таким огнем эти грустные, задумчивые глаза? что вызвало кровь на эти бледные, похудевшие щеки? что облило страстью эти нежные черты лица? отчего так вздымается эта грудь? что так внезапно вызвало силу, жизнь и красоту на лицо бедной девушки, заставило его заблистать такой улыбкой, оживиться таким сверкающим, искрометным смехом? Вы смотрите кругом, вы кого-то ищете, вы догадываетесь… Но миг проходит, и, может быть, назавтра же вы встретите опять тот же задумчивый и рассеянный взгляд, как и прежде, то же бледное лицо, ту же покорность и робость в движениях и даже раскаяние, даже следы какой-то мертвящей тоски и досады за минутное увлечение… И жаль вам, что так скоро, так безвозвратно завяла мгновенная красота, что так обманчиво и напрасно блеснула она перед вами – жаль оттого, что даже полюбить ее вам не было времени…