«Тихая моя родина, ты <...> врачуешь душу своей зеленой тишиной. Но будет ли предел тишине! Как хитрая лисичка, вильнула хвостом моя тропа и затерялась в траве, а я выхожу не к молодым березам, а белым сказкам моей земли. Омытые июльскими дождями, они стыдливо полощут ветками, приглушая двухнотный, непонятно откуда слышимый голос кукушки: «Ук-ку, ук-ку!» - словно дует кто-то коротко и ритмично... И вновь трепетно нарастает березовый шелест. Я сажусь у теплого стога и думаю, что вот отмашет время еще какие то полстолетия и березы понадобятся одним лишь песням, а песни тоже ведь умирают, как и люди. И мне чудится в шелесте берёз укор вечных свидетельниц человеческого горя и радости. Веками роднились с нами эти деревья, дарили нашим предкам скрипучие лапти и жаркую, бездымную лучину, растили пахучие веники, розги, полозья, копили певучесть для пастушьих рожков... Я обнимаю родную землю, слышу теплоту родимой травы..»
