• ответ:
Живое воображение Никиты одухотворяет всё, что его окружает. Все предметы в доме и во дворе представляются мальчику “тайными людьми“. Эти “тайные люди“ умеют говорить, слушать и живут своей потаённой, непостижимой жизнью. Этот приём называется олицетворением. Мир, созданный воображением Никиты, фантастичнен. В мальчике есть активное исследовательское начало, у Никиты богатая внутренняя жизнь. Однако “открытый“ им мир трагичен: он враждебен по отношению к мальчику. Всё, что окружает Никиту, несёт в себе скрытую угрозу. Никита очень одинок и не чувствует себя защищённым. Именно одиночество мальчика в большом мире наполняет мир вокруг него трагизмом. Ребёнок всё время ищет заступничества у взрослого и близкого человека: сначала у солнца, которое представляется ему дедушкой, а потом у “далёкой“ матери. Однако, солнце скрывается за облаком, а мать, работающая в поле, не слышит сына. Страх и одиночество побуждают Никиту бежать от таинственного и опасного мира, в котором он оказался, к матери, в поисках защиты, когда домой возвращается его отец. Сначала окружающие Никиту фантастические существа перестают вести себя враждебно по отношению к мальчику: «Во дворе все молчали: видно, всем стало боязно отца-солдата, и под землёй было тихо, никто не карабкался оттуда наружу, на свет.» . Потом мир вокруг ребёнка становится обыкновенным: «Никита так же, как и вчера, смотрел в лицо каждому существу во дворе, но ныне он ни в одном не увидел тайного человека; ни в ком не было ни глаз, ни носа, ни рта, ни злой жизни.» . Затем, мальчик снова одухотворяет предметы, окружающие его, но теперь этот мир фантастических существ добр по отношению к Никите: «Когда он выпрямил первый гвоздь, он увидел в нём маленького доброго человечка, улыбавшегося ему из–под своей железной шапки.» .
Фу-ух, как же я это долго писала! Надеюсь, я Вам! :,)
Глубокоуважаемый Акакий Акакиевич!
Я прочла вашу историю. Как обидно и больно было читать о том, что смыслом всей Вашей жизни стала шинель. Я, конечно, понимаю, что зимой в Петербурге в старой дырявой шинели, продуваемой ветром, очень холодно, и более того, просто стыдно было ходить в департамент. Но разве можно было так отчаиваться, когда Вы потеряли новую шинель! Злодеи, укравшие ее, не могли представить и сотой доли тех страданий и лишений, которые Вы претерпели, пока смогли себе позволить эту злосчастную шинель. Сердце сжимается, когда я представляю, что Вы даже не могли себе позволить лишнюю чашку чаю, ходили на цыпочках, чтобы не стирать подошву башмаков. Ужасная нищета и унижения! Но сколько в Вас неоцененных достоинств!
Дорогой Акакий Акакиевич! Если бы у вас был настоящий друг, который бы протянул Вам руку наверное, не случилось бы непоправимое. Как жаль, что никто из Ваших сослуживцев не оценил Вас по достоинству! Ваша скромность и замкнутость сослужили Вам плохую службу, поэтому Вы часто были предметом насмешек. Думаю, что Вам стоило бы быть более открытым и смелым.
Скажу Вам честно, дорогой Акакий Акакиевич, я восхищена вашим отношением к делу. Видно, что Вам нравится Ваша работа! Вы заняты любимым делом, в простом переписывании Вы видите свой разнообразный и приятный мир. Таких ответственных и увлеченных работников надо еще поискать! Каждую букву Вы выводите со старанием, со всей душой отдаетесь каллиграфии. Это настоящий талант. Я думаю, что в Вас скрывается настоящий художник.
Так хочется верить, что чудеса случаются иногда: вот открывается дверь, входит высокий чиновник и говорит: «Многоуважаемый Акакий Акакиевич! За Вашу многолетнюю добросовестную службу Вы награждаетесь новой шинелью!»
…Сожалею, но это уже из другого рассказа…
С глубоким почтением к Вам, Т/И
