Один лескор пишет нам:

„Я ходил в лес ночью — послушать ночные в лесу голоса. Слышал разные звуки, а чьи они — не знаю. Как же мне писать про них в „Лесную газету"?"

Мы ответили ему: „Опиши, что слышал, а мы уж постараемся разобрать".

Вот он и прислал в редакцию такое письмо:

„Сказать по правде, чепуху какую-то я слышал ночью в лесу, а совсем не оркестр, как вы пишете.

Понемногу затихли все птичьи голоса, и, наконец, настала полная тишина. Была полночь.

И вот где-то в вышине началось: загудела низкая струна. Сперва тихо, потом громче, громче — толсто так, басовито — и опять тише, ещё тише — и смолкла совсем.

Я подумал: „Ну, для начала и это не плохо. Хоть на одной струне, да заиграли".

А из лесу вдруг:

— Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! — да жутким таким голосом, — у меня мурашки по спине побежали.

„Вот,— думаю, — награда музыканту: хохочут над ним!"

И опять тишина. Долго. Я уж думал — больше ничего не будет.

Потом слышу, кто-то патефон заводит. Заводит, и заводит, и заводит— а музыки нет. „Испортился, что ли, у них патефон?" — думаю. Перестали. Тихо. Потом опять заводят: "Тырр-рырр-рырр-рырр!.. — без конца, надоело даже.

Завели, наконец. „Ну, — думаю, — теперь-то уж пластинку поставят, сейчас пустят".

Вдруг в ладоши захлопали. Звонко так. горячо.

„Как же это? — думаю. — Никто ничего не сыграл, а уже в ладоши хлопают?"

Вот и всё. Потом опять долго-долго заводили патефон, ничего не сыграли, а в ладоши хлопали. Я рассердился и ушёл домой".

Мы должны сказать, что сердиться нашему лескору не надо было.

Он слышал, как низкая струна гудела. Это какой-нибудь жук над ним пролетел, — наверно, майский.

Жутко хохотала большая сова неясыть. Такой у неё неприятный голос, ничего не поделаешь.

Патефон заводил—тырр-рырр-рырр-рырр!— козодой — тоже ночная птица, только не хищная. Никакого патефона у козодоя, конечно, нет: это он так горлом делает. И воображает, что поёт.

И в ладоши хлопал тоже он, козодой. Не в ладоши, конечно, а крыльями по воздуху хлоп-хлоп-хлоп! Очень похоже на аплодисменты.

А зачем он это делает, этого редакция объяснить не может: сама не знает.

Наверно так, с радости.
составить план по этому рассказу

В повести А.С.Пушкина Станционный смотритель повествуется о жизни простого народа. Всё внимание обращено на быт станционных смотрителей. Автор обращает наше внимание на то, что на первый взгляд простая и бестолковая работа оказывается тяжелым трудом. Заботы и хлопоты сопровождают станционных смотрителей. Никто не осознает, что происходит в жизни этих людей и какие тяготы выпадают на их долю.

Жизнь Самсона Вырина была похожа на жизнь других станционных смотрителей. Герою приходится слушать недовольство и упреки в свою сторону, чтобы иметь возможность прокормить семью. Его семьей была одна лишь дочь. Так как жена умерла, Самсон жил и делал всё ради дочери Дуни. Она была не только красивой, но и трудолюбивой. Девушка во всем отцу: убиралась в доме, готовила обед. Её обаяние действовало на проезжающих людей, они становились добрее.

В начале произведения автор показывает нам смотрителя, как бодрого и радостного человека. Несмотря на тяжелый труд, он доброжелателен и общителен.

К сожалению, горе может изменить всё. Всего через пару лет автор показывает нам поникшего смотрителя, который живет в неубранном доме и склоняется к пьянству. Причиной этому стало то, что Дуня, надежда и радость Самсона, тайком покидает отцовский дом с малознакомым гусаром. Смотрителю страшно за жизнь своей дочери, ведь он всегда оберегал её. Несмотря на это, Дуня берет на себя роль не жены, а любовницы. Для Самсона самым важным была честь и достоинство. Поступок дочери “убивает” героя, потому что для него страшнее опустошение души, а не бедность.

И будто неслучайно на доме смотрителя висят картины с изображением библейской истории, где сын покидает отца. Так и Дуня повторяет поступок с картин. Самсон ждет возвращения своей дочери, но она не хочет возвращаться. Понимая, что может случиться с Дуней в большом городе, он сам пытается вернуть дочь. Эта попытка не заканчивается ничем хорошим. Герой от горя больше пьет и впоследствии умирает.

Мое беспечное незнанье

Лукавый демон возмутил,

И он мое существованье

С своим на век соединил.

Я стал взирать его глазами,

Мне жизни дался бедный клад,

С его неясными словами

Моя душа звучала в лад.

Взглянул на мир я взором ясным

И изумился в тишине:

Ужели он казался мне

Столь величавым и прекрасным?

Чего, мечтатель молодой,

Ты в нем искал, к чему стремился,

Кого восторженной душой

Боготворить не устыдился?

И взор я бросил на людей,

Увидел их надменных, низких,

Жестоких ветреных судей,

Глупцов, всегда злодейству близких.

Пред боязливой их толпой,

Жестокой, суетной, холодной,

Смешон глас правды благородный,

Напрасен опыт вековой.

Вы правы, мудрые народы,

К чему свободы вольный клич!

Стадам не нужен дар свободы,

Их должно резать или стричь,

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.1823 г.

Объяснение:

1823г