В шестнадцатилетнем возрасте Аксинья была изнасилована собственным отцом, которого затем убили родственники девушки. Вскоре Аксинью выдали замуж за Степана Астахова. Когда муж узнал, что ему досталась «нечестная» жена, стал зверски избивать её.
Аксинья охотно приняла ухаживания Григория, поскольку до сих пор не знала любви. Во время длительного отсутствия мужа дома влюблённые сошлись и не скрывали своей связи. Когда Степану становится известно о «грехе» жены, он в очередной раз избивает её. Однако ни жестокость мужа, ни добровольный отказ Григория от их связи не смогли заставить Аксинью разлюбить Мелехова.
Главная героиня знала, что её любовь приносит слишком много горя, но повлиять на ситуацию никак не могла. Полноценной семьи с Григорием у неё так и не получилось. Их общая дочь не выжила, а обстоятельства сложились таким образом, что влюблённые расстались навсегда. Их разлучила смерть Аксиньи.
Несмотря на безумную любовь к Григорию, Аксинья ему изменила. Из-за надругательства отца, пережитого в юности, Астахова ненавидит и презирает в глубине души всех мужчин, полагая, что каждый из них видит в женщине всего лишь объект наслаждения. Это и подталкивает Аксинью к измене, к своеобразной мести Григорию, который и сам не отличался верностью.

(Иллюстрация: вариант эскиза к сцене "Чаепития" `97, художник-мультипликатор Юрий Норштейн)
Повесть «Шинель», написанная Н.В. Гоголем, в русской литературе приобрела огромное значение и даже в наши дни остается весьма актуальной. "Маленьким человеком" в ней называют Акакия Акакиевича Башмачкина, невысокого ранга чиновника. От природы не наделенный особенными талантами он с любовью выполняет свою работу, состоящую в красивом переписывании всевозможных бумаг. Его смерть от потрясения и равнодушия окружающих вовсе не является обличением, как может показаться на первый взгляд, но призывом вспомнить евангельскую заповедь о любви к ближнему.

Акакий Акакиевич с самого начала своей служебной карьеры занимает скромное место и не спешит этого менять. Предложенную ему однажды возможность продвинуться по службе он воспринимает безо всякой радости. Постоянные насмешки молодых сослуживцев не лишенных честолюбия он сносит с христианским смирением, и только в самом крайнем случае позволяет себе жалостливо спросить: «Зачем вы меня обижаете?». Уже тогда он сам, его горести и радости никого не интересовали, но вызывали только насмешку
