Автор осуждает Германа или оправдывает надо!!

Поединок Соколова и Мюллера является кульминационной сценой. Лагерфюрер вызывает к себе Соколова с целью не просто его расстрелять, а морально раздавить. Он наливает ему стакан водки и предлагает перед смертью выпить за победу германского оружия.

Критик Виталий Трояновский: «Комендант исполняет своего рода магический ритуал: ведь убив еще одного русского, он может как бы слиться со своей победоносной армией, только что вышедшей к Волге. Причем ему необходима не просто гибель, а крайнее уничижение противника, то есть повторение того, что, как он считает, произошло под Сталинградом. В более широком смысле Мюллер хочет воспроизвести главный нацистский миф, однако не как спектакль, а скорее как эксперимент, доказывающий его правоту. Вот почему он, будучи уверен в своей безграничной власти, не принуждает Соколова, а дает ему возможность сделать это по собственной воле. Ему нужен не жалкий статист на роль «низшей расы» , а ее подлинное падение в лице ее полноценного представителя» .

На предложение коменданта Соколов отвечает: «Благодарствую за угощение, герр лагерфюрер, но я непьющий» . О том, какой Соколов «непьющий» зритель уже знает по ходу фильма, и уже эта фраза возвышает его над смертью.

Дальше, больше. Тогда Мюллер предлагает выпить Соколову за его погибель. Тот выпивает полный стакан и на предложение закусить произносит фразу, которая впоследствии становится крылатой: «Я после первого стакана не закусываю» . Именно в этот момент у читателей возникает мысль, что этот изможденный, с трудом стоящий на ногах человек, которого через минуту ждет расстрел, уже победил. Затем следует второй стакан водки. Ошеломленный комендант смотрит на возвышающегося над ним спокойного, уверенного человека и понимает, что сам угодил в ту ловушку, которую пытался устроить, и сало с хлебом, врученные им Соколову, оказываются признанием моральной победы русского солдата.

     Рефрен "переправа, переправа" делит главу "Переправа" поэмы Александра Трифоновича Твардовского на три неравные части. 
     Сначала эти слова повторяются, мне кажется размеренно и довольно спокойно, как предваряющие описание переправы с нашего, левого, берега на занятый врагом правый.  
Описывается, как молодые стриженые ребята темной ночью грузятся на понтоны и гребут, пытаясь быстрее добраться до противоположного берега и вступить в бой. Соблюдается тишина, штыки прячут, чтобы их блеск не привлек внимание неприятеля. Понтоны с бойцами течение раскидало друг от друга.
      Переправа сорвалась. И рефрен в этот раз должен произноситься с болью и надрывом. Ведь речь в этой короткой части пойдет о том, как вражеский прожектор высветил бойцов и по ним ударили снаряды.
     Следующий раз рефрен надо, думаю, произносить  с тяжким вздохом.Так как в этой части идут рассказ о том, как тяжела неизвестность. Жив ли первый взвод или нет? Хочется какого-то знака от товарищей - было бы легче! 
     В этой части есть, мне кажется, не отделенная рефреном самостоятельная часть, начинающаяся со слов: "Долги ночи, жестки зори". В  ней речь идет о подвиге Теркина, переплывшего в темной ледяной воде с правого берега, чтобы согласовать дальнейшие действия. Первый взвод, притаившийся на правом берегу готов после артобстрела вступить в бой и переправе. 
     Снова рефрен, заканчивающий главу. Мне кажется, он должен звучать торжественно, как гимн воинам. Теркин недаром добирался к своим: в кромешной мгле пушки начали обстрел правого берега. И опять начался святой и правый бой.