Назвать приемы (эпитеты, метафоры, сравнения, риторические во диалектные слова, разговорные слова), с которых автор выражает свое
отношение к герою.Мать давала мне в школу завтрак: два ломтя черного хлеба, густо намазанных клюквенным
повидлом. И вот настал день, когда на шумной перемене я вынул свой хлеб и всей кожей ощутил
установившуюся вокруг меня тишину. Я растерялся, не посмел тогда предложить ребятам. Однако
на следующий день я взял уже не два ломтя, а четыре...
На большой перемене я достал их и, боясь неприятной тишины, которую так трудно нарушить,
слишком поспешно и неловко выкрикнул:
- Кто хочет?!
- Мне шматочек, - отозвался Пашка Быков, парень с нашей улицы.
- И мне!.. И мне!.. Мне тоже!..
Со всех сторон тянулись руки, блестели глаза.
- Всем не хватит! - Пашка старался оттолкнуть напиравших, но никто не отступал.
- Мне! Мне! Корочку!..
Я отламывал всем по кусочку.
Наверное, от нетерпения, без злого умысла, кто-то подтолкнул мою руку, хлеб упал, задние,
желая увидеть, что же случилось с хлебом, наперли на передних, и несколько ног по
кускам, раздавило их.
- Пахорукий! - выругал меня Пашка.
И отошел. За ним все поползли в разные стороны.
На окрашенном повидлом полу лежал растерзанный хлеб. Было такое ощущение, что мы все
вгорячах нечаянно убили какое-то животное.
Учительница Ольга Станиславна вошла в класс. По тому, как она отвела глаза, как с не
сразу, а с еле приметной запинкой, я понял - она голодна тоже.
- Это кто ж такой сытый?
И все те, кого я хотел угостить хлебом, охотно, торжественно со злорадством
объявили:
- Володька Тенков сытый! Он это!..
Я жил в пролетарской стране и хорошо знал, как стыдно быть у нас сытым. Но, к сожалению, я
действительно был сыт, мой отец, ответственный служащий, получал ответственный паек. Мать
даже пекла белые пироги с капустой и рубленым яйцом!
Ольга Станиславна начала урок.
- В раз мы проходили правописание... - И замолчала. - В раз мы... - Она
старалась не глядеть на раздавленный хлеб. - Володя Тенков, встань, подбери за собой!
Я покорно встал, не пререкаясь, подобрал хлеб, стер вырванным из тетради листком
клюквенное повидло с пола. Весь класс молчал, весь класс дышал над моей головой.
После этого я наотрез отказался брать в школу.
